Пьер и Жан - Страница 85

ли список необходимых вещей. Принимая этот список из его рук, мать в первый раз за долгое время взглянула на него, и в ее глазах было такое покорное, кроткие и молящее выражение, словно у побитой собаки, которая просит пощады.

Первого октября "Лотарингия" прибыла из Сен-Назэра в Гаврский порт с тем, чтобы седьмого числа того же месяца уйти к месту назначения, в Нью-Йорк, и Пьеру Ролану предстояло перебраться в тесную плавучую каморку, где отныне будет заточена его жизнь.

На другой день, выходя из дому, он столкнулся на лестнице с поджидавшей его матерью.

-- Хочешь, я помогу тебе устроиться на пароходе? -- еле внятно спросила она.

-- Нет, спасибо, все уже сделано.

Она прошептала:

-- Мне так хотелось бы взглянуть на твою каюту.

-- Не стоит. Там очень неуютно и тесно.

Он прошел мимо, она же прислонилась к стене, сраженная, мертвенно бледная.

Ролан, уже успевший посетить "Лотарингию", за обедом шумно восторгался ее великолепием и не мог надивиться, что жена не проявляет желания осмотреть пароход, на котором уезжает их сын.

В последующие дни Пьер почти не виделся с родными. Он был угрюм, раздражителен, груб, и его резкие слова, казалось, бичевали решительно всех. Но накануне отъезда он вдруг отошел, смягчился. Ночь он должен был провести в первый раз на борту парохода; вечером, прощаясь с родителями, он спросил:

-- Вы придете завтра на судно проститься со мной?

Ролан вскричал:

-- Еще бы, еще бы, черт побери! Правда, Луиза?

-- Разумеется, -- тихо сказала она.

Пьер продолжал:

-- Мы снимемся в одиннадцать. Надо быть там, самое позднее, в половине десятого.

-- Знаешь что? -- воскликнул отец -- Блестящая идея! Попрощавшись с тобой, мы побежим садиться на "Жемчужину" и будем поджидать "Лотарингию" за молом, чтобы увидеть тебя еще раз. Как ты думаешь, Луиза?

-- Да, конечно.

Ролан продолжал:

-- А если стоять на молу со всей толпой, которая придет поглазеть на океанский пароход, то ты ни за что нас не разглядишь. Одобряешь мою мысль?

-- Конечно; одобряю. Отлично.

Час спустя он лежал на своей койке моряка, узкой и длинной, как гроб. Он долго лежал с открытыми глазами, думая обо всем, что произошло за эти два месяца в его жизни и особенно в его душе. Он так мучился сам и так мучил других, что в конце концов воинственное, мстительное горе истощило себя, как иступившееся лезвие. У него уже не хватало сил сердиться на кого-либо за что бы то ни было; он не возмущался более, он на все махнул рукой. Он так устал бороться, наносить удары, ненавидеть, так устал от всего, что совсем обессилел и только пытался усыпить все свои чувства и погрузиться в забвение, как погружаются в беспробудный сон. Он слышал вокруг себя невнятные, непривычные шумы корабля, легкие шорохи, едва различимые в тихую ночь стоянки, и глубокая рана, которая два месяца так жестоко жгла ему душу, теперь только ныла, как заживающий рубец.

Он крепко спал до тех пор, пока топот ног матросов не разбудил его. Было ужеОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com