Печать тернового венца - Страница 51

– Какое объеденье, госпожа... я хотел сказать – Элька! Мой обычный рацион – пицца в духовке или рыбное филе в микроволновке.

Воздав кулинарным способностям Эльки по заслугам (вообще-то комиссарша готовить не умела, а питалась подобно Луиджи – на скорую руку, делать запеканку ее научила одна из подружек), младший комиссар поведал о том, что произошло в течение дня:

– Марио был вне себя, меня чуть не прибил, когда узнал, что вы сбежали. Тотчас объявил вас в розыск. Вас обвиняют в убийстве – экспертиза показала, что конфеты были сдобрены стрихнином в такой концентрации, что хватило бы на целый полк.

– Брамса пытались убить во время пожара, а когда это не получилось, убийца прибег к иному способу, правильно рассудив, что покойный профессор не сможет устоять перед сладостями, – рассуждала Элька. – И убийца свалил всю вину на меня! Кстати, откуда Барнелли знает немецкий?

– Его мать – немка, – ответил, перебирая золотые цепочки на груди, Луиджи, – но он не любит распространяться на эту тему. Он в детстве несколько лет жил где-то в Рурской области. Как-то обмолвился, что немецкие подростки его почти каждый день били, обзывая «макаронником».

– Теперь понимаю, почему он не любит моих соотечественников, – процедила Элька. – Жаль, что его тогда не прибили! Кстати, ты обратил внимание, Луиджи, на то, что письмо, приложенное к коробке с отравленными конфетами, было написано на немецком? Причем с позорными орфографическими ошибками. Как будто человек владеет языком не очень хорошо или у него давно не было практики.

– Комиссар Барнелли! – ахнул Луиджи. – Но зачем ему это? Вы что-то упоминали о каком-то ордене, вроде «Рука Всевышнего»...

– «Перст Божий», – поправила младшего комиссара Элька. – Отдел убийц в Ватикане, о существовании которого мало кто знает. Его члены – в первую очередь священники, монахи, но также и те, кто симпатизирует идеям ордена. Барнелли набожен?

– Он часто цитирует Библию и соблюдает пост. А его матушка-католичка просто помешана на религии, – ответил Луиджи.

– Не удивлюсь, если она и вовлекла своего сына-комиссара во все это, – кивнула Элька. – Итак, ты говоришь, что меня разыскивают... Ну, обвести вокруг пальца Барнелли не составит труда. А теперь займемся поисками его сообщника, того самого, что приходил в клинику удостовериться, умер Брамс или нет.

Элька продиктовала Луиджи номер «Альфа-Ромео», и тот, позвонив в управление, узнал, на чье имя зарегистрирован автомобиль.

– Владелец – некий Рональд Каррингтон, – отрапортовал младший комиссар. – Подданный английской короны, но проживает в Риме.

– Думаю, мы должны навестить мистера Каррингтона и вытрясти из него всю информацию, – сказала Элька. – Сейчас половина одиннадцатого, самое время отправляться в путь.

Рональд Каррингтон проживал на Виа Куринале, неподалеку от резиденции итальянского президента. Элька, поковырявшись в замке, распахнула дверь подъезда. Поднявшись на третий этаж, Луиджи и Элька замерли около нужной двери и прислушались. До них донеслись приглушенные голоса – два мужских и женский. Луиджи вытащил пистолет, передал его Эльке и постучал в дверь. Через несколько секунд раздался осторожный голос:

– Кто это?

– Синьор, немедленно выключите воду! – крикнул Луиджи. – У нас потолок вот-вот обрушится!

Незатейливая фраза возымела эффект, и дверь открылась. Элька ринулась в атаку. На пороге стоял тот самый тип, которого она видела в клинике Гемелли, – лет двадцати семи, с длинными светлыми волосами, собранными в хвост, и с узкими серыми глазами. Увидев оружие в руках комиссарши, он попятился и охнул:

– Мы попались!

Виктория оказалась в салоне автомобиля, и еще до того, как дверца захлопнулась, он сорвался с места. Девушка обернулась и увидела полицейские автомобили, подлетающие в вилле Дейла Уайта.

– Grazie infinite[6], – произнесла она и принялась рассматривать своих спасителей. Их было двое: рядом с ней, на заднем сиденье, находился мужчина лет шестидесяти, с редкими светлыми волосами, козлиной бородкой и в смешных круглых очках. За рулем сидел молодой смазливый тип: лет двадцати семи – двадцати восьми, с забранными в хвост светлыми волосами.

– Они нас не догонят? – спросил по-английски пожилой мужчина у водителя, а тот успокоил:

– Нет, они даже не поняли, куда она делась!

Виктория уловила британское произношение и спросила:

– Вы говорите по-английски?

– О, и вы тоже? – удивился козлобородый. – Мы думали, что вы одна из жертв похоти мистера Уайта, поэтому, увидев вас выбегающей из дома, решили помочь.

Виктория удивилась:

– Значит, вы оказались около его виллы не случайно?

– Мы за ним следим, – ответил молодой водитель. – Меня зовут Джек, а рядом с вами – мой отец, профессор Рональд Каррингтон.

– Очень приятно, – пробормотала Виктория и внезапно разрыдалась. Профессор, как мог, успокаивал ее, но девушка не слушала его сбивчивые фразы.

– Великий писатель за все поплатится! – заявил Джек Каррингтон. – И за то, что причинил вам, мисс!

Виктория, вытерев слезы платком, протянутым ей профессором, пояснила:

– О, вы не так все поняли. Он не пытался... изнасиловать меня. Это я намеревалась причинить ему вред. Я хотела его убить!

Джек хмыкнул, а профессор Каррингтон дребезжащим тенорком с явной надеждой в голосе поинтересовался:

– И вы сделали это?

– Нет, – сокрушенно вздохнула Виктория.

– Очень жаль, – заявил отпрыск профессора. – Оказали бы всему человечеству неоценимую услугу. Может, и правда пристрелить его, как собаку, а, отец?

– Что ты говоришь! – замахал руками профессор. – Никакого насилия, ты же знаешь мои принципы, Джек!

– Меня зовут Виктория Сикорская, – представилась девушка.

– Вы – дочь профессора Сикорского? – изумился Каррингтон-старший.

Настал черед Виктории удивиться:

– Вы знали моего отца?

– Да, я имел честь лично знать вашего отца, – кивнул профессор, – мы работали над совместным проектом. Н-да... Разрешите выразить вам соболезнования в связи с его трагической гибелью. А что привело вас в Рим?

– Она же сказала, что собиралась убить Уайта, – хмыкнул Джек. Автомобиль вынырнул из темного проулка и попал на широкую оживленную улицу.

– Это была, как я теперь понимаю, сумасбродная идея... – снова вздохнула девушка.

– Отчего же? – не согласился молодой человек за рулем. – По-моему, очень даже здравая!

– Дейл Уайт... Я считала, что он причастен к гибели моего отца, но, по всей видимости, я ошибалась, – продолжила Виктория. – Кроме того, что он украл его идеи и использовал их для создания своего бестселлера «Улыбка Джоконды», мне не в чем обвинить писателя.

Профессор икнул и снял очки, а его сын принялся так громко хохотать, что Виктория испугалась.

– Следи за дорогой, а не то мы попадем в аварию! – прикрикнул на сына дрожащим голосом Рональд Каррингтон.

– Но я не вижу в своих словах ничего смешного! – проговорила Виктория с обидой.

Джек, все еще давясь от смеха, пояснил:

– Извините, не хотел вас обидеть, просто не мог сдержать реакции на ваше заявление. Дейл украл идеи вашего отца и создал супербестселлер, а до этого, пять лет назад, позаимствовал записи моего родителя, которые обработал и выдал предыдущий свой роман, тоже очень хорошо продававшийся. Наш великий писатель специализируется на плагиате!

– Но как такое может быть... – прошептала девушка.

Профессор Каррингтон уныло ответил:

– Очень просто, дорогая моя. Я имел неосторожность показать мистеру Уайту свои наброски, он ими до чрезвычайного заинтересовался, а семь месяцев спустя я услышал о том, что он создал новый шедевр. Я судился с ним, но процесс проиграл.

– С тех пор мы не спускаем глаз с Дейла и узнали о нем много занятного, – добавил Джек. – Едем к нам домой, там вы будете в полной безопасности.