Парк юрского периода - Страница 14
– Ты, наверное, в восторге… – сказала Элли.
Грант не ответил.
– Я говорю: ты, наверное, в восторге? – повторила она.
– Господи боже мой! – только и сказал Грант, не отрывая взгляда от факса.
Элли взглянула через плечо Алана на рентгенограмму и только ахнула.
– Ты думаешь, это амасовый?
– Да, – кивнул Грант. – Или триасовый. Кости такие светлые…
– Но это не ящерица, – заметила Элли.
– Нет, никакая это не ящерица. По нашей планете за последние двести миллионов лет не бегала ни одна трехпалая ящерица.
Первой мыслью Элли было, что им в руки попала подделка – потрясающе достоверная, мастерски выполненная, но тем не менее подделка, фальшивка. Каждый биолог знает, что подобные подделки встречаются не так уж редко. Самая знаменитая из них – так называемый «питлдаунский человек» – оставалась нераспознанной в течение целых сорока лет, и изготовитель этой фальшивки до сих пор остается неизвестным. А совсем недавно видный астроном Фред Хойли заявил, что ископаемый крылатый динозавр, археоптерикс, который экспонировался в Британском музее, – тоже мошенническая подделка. Впрочем, позже было доказано, что археоптерикс – настоящий.
Залог успеха подобных подделок в том, что они предоставляют ученым именно то, что те жаждут увидеть. И, на взгляд Элли, рентгенографическое изображение ящерицы было совершенно правильным. Трехпалая лапа отлично сбалансирована. Наружный палец самый крупный, внутренний – самый маленький. Костные остатки четвертого и пятого пальцев располагались довольно высоко, возле метатарзального сочленения. Кости голени прочные, хорошо развитые и заметно длиннее бедренной кости. В тазобедренном сочленении прекрасно просматривалась вертлужная впадина. Хвост состоял из сорока пяти позвонков. Это определенно был скелет молодого прокомпсогната.
– Возможно ли, что эта рентгенограмма – подделка? – спросила Элли.
– Даже не знаю… – задумался Грант. – Вообще-то, подделать рентгеновский снимок практически невозможно. И прокомпсогнат – довольно малоизвестное животное. Почти никто из людей, интересующихся динозаврами, о нем даже не слышал.
Элли прочитала сопроводительную записку:
– Образец обнаружен на пляже Кабо-Бланко шестнадцатого июля… По всей видимости, животное попало на обед обезьяне-ревуну и это – все, что уцелело. О!.. Они тут пишут, что такая же ящерица напала на маленькую девочку!
– Это вряд ли… – засомневался Грант. – Впрочем, все может быть. Прокомпсогнат – динозавр таких маленьких размеров, что его принято считать животным-падальщиком, которое питается только мертвечиной. Что касается его размеров… – Грант быстро измерил снимок, – до бедра в нем примерно двадцать сантиметров, значит, все животное ростом сантиметров тридцать. То есть этот динозаврик размером с курицу. Для него даже ребенок должен выглядеть довольно устрашающе. Прокомпсогнат мог бы напасть на младенца, но не на ребенка.
Элли, нахмурившись, рассматривала рентгенограмму.
– Ты думаешь, это действительно может быть повторное открытие? – спросила она. – Как получилось с целакантом?
– Возможно, – сказал Грант.
Целакант – это рыба длиной в полтора метра, которая считалась вымершей шестьдесят миллионов лет назад, пока в 1938 году в океане не выловили живой экземпляр этого доисторического существа. И это не единственный подобный случай. Австралийский горный карликовый опоссум был известен только по ископаемым останкам, пока одного такого опоссума не обнаружили в мусорном баке в Мельбурне. А когда зоологи описали фруктовую летучую мышь из Новой Гвинеи по окаменевшим ископаемым останкам десятитысячелетней давности, то через некоторое время получили по почте эту самую мышь, вполне живую.
– Но неужели такое возможно? – настаивала Элли. – Как быть с его возрастом?
Грант кивнул:
– Да, возраст – это проблема.
Большинство вновь открытых древних животных были не особенно древними – ископаемые останки этих видов насчитывали всего около десяти-двадцати тысяч лет. Некоторые были древнее – на несколько миллионов лет. Целакант был среди них настоящим долгожителем – возраст ископаемых останков таких рыб достигал шестидесяти пяти миллионов лет. Но животное, рентгенограмму которого сейчас рассматривали Элли и Грант, было гораздо более древним. Динозавры вымерли еще в меловом периоде, шестьдесят пять миллионов лет назад. Доминирующей формой животной жизни они были в юрском периоде, сто девяносто миллионов лет назад. А впервые динозавры появились в триасовом периоде, приблизительно двести двадцать миллионов лет назад.
Прокомпсогнаты жили в раннем триасовом периоде – в такие отдаленные времена, что тогда даже сама наша планета выглядела совсем иначе, чем сейчас. Все континенты были соединены вместе в один массив суши – протоконтинент под названием Пангея, который тянулся от Северного до Южного полюса. Это был огромный материк, покрытый густыми лесами и непроходимыми зарослями папоротников, с несколькими большими пустынями. Нынешний Атлантический океан был узким озером между теми участками суши, которые впоследствии стали Африкой и Флоридой. Воздух был гораздо плотнее, чем сейчас. Земля теплее. Повсюду курились тысячи действующих вулканов. И в этих условиях на Земле жили прокомпсогнаты.
– Ну, хорошо, – сказала Элли. – Мы знаем, что животные могут остаться практически неизменными с самых древних времен. Взять хотя бы крокодилов – это же самые настоящие обитатели триасового периода, и они прекрасно себя чувствуют в наши дни. Акулы – тоже из триасового периода. Значит, подобные прецеденты бывали и раньше.
Грант кивнул.
– Вопрос в том, как иначе можно это объяснить? – сказал он. – Либо этот снимок – подделка, в чем лично я сомневаюсь, либо это – повторное открытие. Чем еще это может быть?
Зазвонил телефон.
– Это снова Элис Левин, – предположил Грант. – Посмотрим, не сможет ли она переслать нам сам образец… – Он поднял трубку и удивленно посмотрел на Элли. – Да, я готов говорить с мистером Хаммондом. Да. Да, конечно.
– Хаммонд? Чего ему надо? – спросила Элли.
Грант покачал головой и ответил в телефонную трубку:
– Да, мистер Хаммонд. Да, я тоже рад снова вас слышать… Да… – Он взглянул на Элли. – О, вы сделали это? О, неужели? Правда?
Он прикрыл рукой трубку и сказал Элли:
– Все такой же чудак, как и раньше. Ты должна это слышать!
Грант нажал кнопку громкоговорителя, и Элли услышала прерывистый старческий голос, который быстро продолжал:
– …кучу неприятностей от одного парня из Агентства по защите окружающей среды, у которого, похоже, крыша поехала, и он, считай что по собственной инициативе, мотается по стране, донимает людей расспросами, лезет ко всем, всех будоражит… Надеюсь, к вам туда никто не заглядывал?
– Собственно говоря, заглядывал, – признался Грант.
Хаммонд фыркнул:
– Этого я и опасался. Такой хитрожопый парнишка по имени Моррис?
– Да, он представился как Моррис, – сказал Грант.
– Он вздумал опросить всех наших консультантов, – продолжал Хаммонд. – Как-то недавно заявился к Яну Малкольму – помните, это математик из Техаса? Тогда я впервые услышал об этом Моррисе. И теперь мы до черта времени тратим на то, чтобы уладить это безобразие! Типичная манера правительственных чиновников влезать в чужие дела – ничего конкретного, никаких обвинений, одно только беспокойство от взбалмошного молодчика, которого никто не контролирует, а он мутит воду, разъезжая повсюду за счет добропорядочных налогоплательщиков. Он очень вам надоедал? Мешал вам работать?
– Да нет, не особенно.
– И очень жаль, – сказал Хаммонд. – Потому что я бы тогда обязательно нашел на него управу – если бы он вздумал вам мешать. Вообще-то я уже пнул под зад своих адвокатов, заставил их позвонить в это Агентство по защите окружающей среды и выяснить напрямую, какие у них ко мне претензии. Так вот, начальник этой конторы даже не знает, что ведется какое-то расследование! Можете вы себе такое представить? Проклятые бюрократы! Черт, я подозреваю, что этот дрянной мальчишка Моррис заявится в Коста-Рику, будет и там разнюхивать, наверняка попытается пробраться на наш остров… Вы в курсе, что у нас есть остров в Коста-Рике?