Париж - Страница 214
– У нас только один вариант, – сказал Макс. – Тебе придется в открытую устроить пальбу по фургону из «стена». Это обеспечит мне прикрытие, и заодно выстрелы станут сигналом для наших ребят. Свой револьвер отдай мне. Я побегу к генералу с ним и с «велродом». Если я вернусь, уходим, как планировали. Если нет, то уходи один, и не тяни с этим.
Прошло еще полчаса. Уже было довольно темно. Они чуть-чуть приоткрыли дверь подъезда и напряженно прислушивались, не раздастся ли свист с окрестных улиц. Но было тихо.
А потом началось.
В дверях театра показались два гестаповца и энергично направились к автомобилю. При их приближении оттуда выскочил водитель, чтобы открыть дверцу. Полицейские безмятежно наблюдали из окон фургона. Гестаповцы оглядели площадь и выходящие на нее улицы, проверяя, нет ли опасности. И тогда из театра вышли Мюллер и два его спутника.
– Давай, – сказал Макс.
Люди перед театром не сразу сообразили, что происходит, когда Шарли стал обстреливать полицейских из «стена». Пулемет оглушительно строчил. Шарли видел, что человек пять-шесть упало, остальные пытались найти укрытие и вести встречный огонь. Они не заметили, как Макс, низко надвинув кепку, бросился к генералу гестапо.
Не успела стихнуть первая очередь Шарли, как со всех сторон раздался оглушительный грохот: выстрелы, взрывы, хлопки с яркими вспышками. Это устроили свое представление парни Далу с приятелями.
И полиция, и гестаповцы были совершенно растеряны. Макс оказался лицом к лицу с Мюллером.
И вдруг Мюллер завопил:
– Мы французы! Это ловушка!
Два его спутника тоже кричали что-то по-французски. Шарли видел, как Макс ошалело уставился на них, потом развернулся, пригнул голову и побежал обратно в подъезд. Он уже был близко, когда один из гестаповцев, все еще находившихся в театре, распахнул дверь и прицелился в Макса. Но Шарли вовремя заметил это, рывком развернул пулемет и сразил немца короткой очередью.
Затем в подъезд ворвался Макс, Шарли захлопнул и запер на засов дверь, и потом они оба проскочили через коридор и вылезли через окно с другой стороны дома во двор. Дальше они промчались по узкой аллее, перепрыгнули через забор, вбежали в другое здание.
Тяжело дыша, Макс открыл дверь, выходящую на соседнюю улицу. Они осторожно выглянули. Там никого не было, только в самом конце улицы, на краю парка, виднелась фигура Тома Гаскона. До него было около ста метров, и он сигнализировал им, что путь свободен.
Они только поравнялись с ним и вместе стали карабкаться вверх по склону, как позади раздались звуки погони. Четверо или пятеро полицейских бежали за ними по дороге и целились на бегу. Шарли услышал, как затрещали выстрелы, и вдруг что-то толкнуло его в спину. Затем он увидел, что Макс забирает из его рук пистолет-пулемет. «Стен» ожил, принялся плевать огнем. С улицы донесся вопль. Потом плечо Макса оказалось под его правой рукой, а под левой – плечо Тома Гаскона. Старик был удивительно сильным. Шарли почувствовал, что двигается вперед, но все происходило как во сне. Макс оглянулся.
– Они не погонятся сейчас за нами, – сказал он. – Но не пройдет и часа, как они начнут прочесывать дом за домом. Нужно отвести Шарли в безопасное место. Ты сможешь идти, Шарли, если мы поддержим тебя?
– Думаю, да.
– Тома, – спросил Макс, – вы не знаете, где тут поблизости можно спрятаться?
– Знаю, – сказал Тома.
Увидев на пороге Тома и двух его друзей, Люк окоченел от ужаса.
– Нам нужно спрятать его, – шепотом сказал Тома.
– Что значит «спрятать»? – прошептал Люк в ответ.
– То и значит. – Тома повернулся к Максу. – Мы пойдем в сад за домом.
Люк схватил Тома за рукав и заставил остановиться.
– Ты с ума сошел? – заговорил он. – Это же мой тайник. Он только для меня и для тебя.
– Нас заманили в западню. Его ранили. Мы должны спрятать его.
– Ты не понимаешь. – Люк застонал. – Теперь они узнают про мое укрытие.
– Не узнают, если мы поспешим. Мы оторвались у подножия холма. Поиски толком еще не начались. Открывай же заднюю дверь, бога ради, Люк.
– О брат, ты только что погубил меня! – воскликнул Люк.
Но Тома больше не слушал его причитаний.
– Нам понадобится лампа, – сказал он.
Ночь выдалась беспокойной. Около полуночи в дверь забарабанили полицейские. Заспанный Люк открыл. Он казался озадаченным и спросил, что им нужно. Они обыскали дом, проверили сад позади, потребовали открыть сарай. Но Люк хорошо потрудился. Там ничто не указывало на тайник, и вообще все выглядело так, будто туда давно никто не заходил. Осмотрев все остальное, полиция ушла.
Для Тома и Макса, сидящих в пещере с Шарли, часы тянулись медленно. Они не потащили раненого в дальнюю большую пещеру, а нашли местечко за первым поворотом туннеля, где он мог более или менее удобно лечь. Всего в нескольких метрах было сложено запасенное Люком продовольствие.
Макс внимательно осмотрел рану в спине Шарли. Того била дрожь.
– Мы сможем привести врача? – спросил Тома.
– Сейчас это трудно. Может, утром.
– Я просто подумал…
– Я воевал в Испании, – тихо сказал Макс. – И видел много раненых. Доверьтесь мне.
Когда время перевалило за полночь, Шарли стал впадать в беспамятство. Он начал что-то бормотать. Звал Луизу, потом Эсме. Наконец затих и только дышал с трудом.
– Бон Ами, – позвал его Макс, – ты узнаешь меня?
– Да, Макс, – проговорил Шарли.
– Сегодня нас предали. Это могла быть Коринна?
– Нет. Она никогда бы…
– Ни в ком нельзя быть уверенном, Шарли. Что, если гестапо угрожало ее семье?
– Она родом из Англии. У нее здесь никого нет, кроме сына. Его зовут Эсме.
– Где он сейчас?
– В деревне у бабушки с дедушкой. Немцы думают, что они вишисты. – Шарли помолчал. – Макс, наверное, мне лучше сказать тебе: я отец Эсме.
– Ага. – Макс Ле Сур обдумал эту новость. – Вряд ли она стала бы доносить на отца своего ребенка. Но если она не предала нас намеренно, то, должно быть, ее использовали. Кто-то специально дал ей эту информацию. – Он нахмурился. – Я должен предупредить ее. И лучше с этим не затягивать.
– Да. Не попадайся им на глаза.
– Я буду осторожен. Но ты же помнишь, Шарли, Коринна – твой контакт. Мы всего лишь передавали ее послания надежному человеку. Тебе придется рассказать мне, кто она такая.
– Мадам Луиза. Она владелица «Приглашения к путешествию».
– О! Я слышал об этом заведении. Тогда это могла быть одна из ее девиц.
– Может быть… Или кто-то еще…
– Я постараюсь выяснить это.
– Попробуй. Ты сможешь защитить ее?
– Да, Шарли. Смогу. Обещаю тебе.
– Для меня это важно.
– Ни о чем не волнуйся. – Макс смотрел в лицо товарища. – Как ты себя чувствуешь?
– Мне холодно.
– Это нормально. Не беспокойся.
Наступила долгая пауза. Лицо Шарли вдруг осунулось и посерело.
– Макс…
– Да, Шарли.
– Возьми меня за руку.
Макс сжал его ладонь. Минуту спустя Шарли вздохнул и его голова упала набок. Потом Макс закрыл его глаза.
– Ты знал, что он умирает? – спросил Тома немного погодя.
– Да.
– Ты догадываешься, кто нас предал?
– Пока нет, – ответил Макс.
Тома погрузился в тяжелую задумчивость.
Во втором часу ночи Шмид приступил к допросу Луизы. Пока, думал он, все шло совсем неплохо.
Да, конечно, неудачно, что столько полицейских было ранено. Один из них, говорят, не выживет. Но это проблема полиции, а не его. Все остальное получилось в соответствии с планом.
Его забавлял тот факт, что пленные, переодетые в гестаповскую форму, решили выдать себя. Наверняка подумали, что их вот-вот пристрелят люди из Сопротивления, и надеялись, что помогут своим соратникам, рассказав, что происходит. На самом же деле они оказали гестапо услугу: подпольщики теперь знают, что их предали, и это подорвет их боевой дух. Если бы не эти крики, то они бы думали, пусть и ошибочно, что застрелили самого шефа гестапо. И к тому же не придется больше держать в тюрьме тех троих. На рассвете их можно отправить на расстрел.