Париж - Страница 167

День за днем Мари наблюдала за тем, как растет его увлечение ею. И когда в тот сладостный послеполуденный час в глубине сада оно достигло кульминации, она подумала, что теперь Фрэнк принадлежит ей. Еще миг – и они бы поцеловались. Этого бы хватило, чтобы удержать его. Возможно, они смогли бы заняться любовью и в Фонтенбло, хотя это было бы непросто. Или отправиться на прогулку в лес и нацеловаться всласть – по крайней мере. А спустя день-другой они бы вернулись в Париж, и там уже можно устроить что угодно.

Еще миг – и они бы поцеловались. Если бы не появилась Клэр.

Но на следующий день как будто что-то случилось. Во Фрэнке возникла какая-то отстраненность. По крайней мере, никаких новых шагов к сближению он не делал. Было два удобных случая, когда они оказались наедине: один раз в гостиной, другой в холле, но он даже не подошел к ней. Мари гадала почему. Что произошло? Она перестала казаться ему привлекательной? Он счел ее слишком старой? Испугался?

Фрэнк собирался вернуться в Париж на поезде, на день раньше семейства, и Марк предложил подвезти его до вокзала. Пока Фрэнк ждал его у машины во дворе, Мари вышла из дому и встала рядом. Они были так же близки, как тогда в саду, и она подняла к нему голову и улыбнулась, и он тоже улыбнулся. Но больше ничего. Вообще ничего.

– Кажется, ты говорил, что никогда не был в Ботаническом саду Парижа, – сказала она.

– Да, не был.

– Сейчас подходящее время года, чтобы посетить его. Зимой там довольно скучно. Позвони мне, и я свожу тебя.

– Спасибо. Я позвоню.

Прошла неделя. Потом другая. Он не позвонил.

А вот Клэр виделась с ним. Однажды, когда Мари с Марком разговаривали в кабинете, Клэр просунула в дверь голову: не слышал ли дядя Марк что-нибудь о художнике по имени Шагал? Он не слышал и спросил, почему она интересуется.

– Возможно, стоит приглядеться к нему. Я познакомилась с ним недавно в одной компании на Монмартре.

– Там был кто-то из тех, кого я знаю? – спросил Марк.

– Хемингуэй.

– Фрэнк Хэдли тоже был? – вставила Мари.

– Да. Я поздоровалась с ним, но мы почти не говорили. Он все время спорил с Хемингуэем.

Мари больше ни о чем не спрашивала. Может, пора ей самой позвонить Фрэнку. А может, лучше не надо. Пока она не слышала ничего и от Роланда де Синя, хотя была уверена, что тот должен был уже вернуться в Париж.

Она чувствовала себя довольно одиноко.

Несколько дней спустя к ней в кабинет опять заглянула Клэр и спросила, дозвонился ли до нее Фрэнк.

– Он искал тебя, но попал на меня. Говорит, ты обещала ему экскурсию в Ботанический сад. Может, сходим все вместе в субботу?

– А-а, – откликнулась Мари и пожала плечами. – Как хочешь.

Они пообедали все вместе в кафе «Брассери Липп»: Марк и Мари, Клэр и Фрэнк. Марк выбрал «Брассери Липп» из-за удобного расположения: кафе находилось на бульваре Сен-Жермен. К тому же Фрэнк там еще не бывал.

– Это особое заведение, – объяснил Марк. – Там нельзя заказать столик. Не важно, кто вы такой. Но если вам скажут, что вы получите столик через десять минут, то так и будет.

Кафе специализировалось на германской и эльзасской кухне. Марк и Фрэнк ели сардельки с кислой капустой, запивая их баварским пивом. Дамы выбрали бобы в горшочке и пили сухой эльзасский рислинг. Утолив голод, компания покинула ресторан и направилась по бульвару на восток. Вскоре повернули направо, на крутую и изогнутую улицу Монж.

– Это часть холма, на котором стояла Лютеция римлян, – напомнил Марк Фрэнку. – Если ты еще не видел древней римской арены, то она будет слева.

Они шагали не спеша – Марк и Мари рука об руку, Фрэнк и Клэр чуть впереди.

– Из них вышла бы прекрасная пара, тебе не кажется? – негромко поинтересовался у сестры Марк.

– Я немного переживала из-за него. Но не думаю, что они испытывают друг к другу какие-то чувства.

– Я бы так не сказал. – Марк глянул на нее. – Она точно в него влюблена. Я видел это в Фонтенбло.

– Правда? Когда она упоминала об их встрече на Монмартре, то сказала, что они едва обменялись парой слов.

– А что, если и он серьезно интересуется ею? Что, если он захочет жениться на ней?

– Жениться и увезти в Америку? Француженку в Америку?

– Во-первых, Клэр наполовину англичанка. А во-вторых, разве ты сама не поехала бы, если бы в молодости тебе представился такой шанс?

Мари не ответила. Она хмурилась. В мыслях царило смятение. Неужели Марк прав? Не потому ли Фрэнк вдруг отдалился от нее? Ведь это значит, что между ним и Клэр более близкие отношения, чем она думала. Дочь обманывает ее. Когда они пришли к руинам старой арены, Мари все еще была захвачена этими вопросами.

– О том, что в Париже имелся амфитеатр, было известно всегда, но никто не мог точно указать его местонахождение вплоть до шестидесятых годов прошлого века, – рассказывал Марк Фрэнку. – Тогда в этом районе начали строить омнибусный парк и обнаружили эти руины. Раскопки еще ведутся, но уже сейчас видно, что арена представляла собой круг с полусферой каменных сидений вдоль одной стороны. То есть здесь могли также ставить пьесы.

– Какое внушительное сооружение, – заметил Фрэнк.

– Предположительно, амфитеатр вмещал от пятнадцати до двадцати тысяч зрителей, то есть размер примерно соответствует нуждам значительного римского города.

Клэр смотрела на открытое пространство в центре. Оно было серым и пыльным. Над ним нависала унылая стена многоквартирного дома.

– Это место навевает какую-то грусть, – сказала она. – На арене проходили бои гладиаторов? Тут убивали людей?

– Конечно, – ответил ей дядя. – Это же была Римская империя. Наши классические традиции великолепны, но мягкостью нравов они никогда не отличались.

Фрэнк вышел в центр большого круга и стал задумчиво осматриваться. Клэр последовала за ним, встала рядом и взяла его под руку. Это был всего лишь дружеский жест.

Мари задержалась возле одного из проходов на арену, который начинался в туннеле под лестницей. Она предположила, что этим путем выходили гладиаторы и жертвы, и попыталась представить, что они чувствовали в этот момент. Потом она обратила внимание на Фрэнка и Клэр. Американец смотрел в другую сторону, а взгляд Клэр был направлен прямо на мать. Даже на расстоянии отчетливо был виден торжествующий блеск в ее глазах. Ты его хотела, словно говорила она матери, но я забрала его у тебя, и теперь он мой.

Потом дочь отвернулась.

Мари и сама уже давно не заглядывала в Ботанический сад и почти забыла, какое замечательное это место.

– История этого сада началась во времена «Трех мушкетеров». – Марк неукоснительно исполнял роль гида. – Королевские лекари основали здесь сад целебных растений. Потом король-солнце привел сюда команду лучших в мире ботаников, и они расширили посадки. А теперь…

Небо было чистым. Солнце стояло еще довольно высоко, и пусть оно уже не так сильно припекало, как в Фонтенбло две недели назад, о приближающейся осени предупреждали лишь первые желтые тона в листве некоторых деревьев. Две пары прошлись по длинным аллеям, восхитились высокими ливанскими кедрами, привезенными из лондонских садов Кью, и посетили маленький королевский зверинец, переехавший сюда из Версаля после революции. Потом зашли в очаровательную мексиканскую оранжерею. Марк и молодежь получали от прогулки массу удовольствия. Мари улыбалась.

Но она едва замечала то, что они осматривали.

Конечно, думала она, с ее стороны это было бесконечной глупостью. Чем была ее внезапная страсть к молодому Фрэнку – попыткой ухватить возможность, которой ей не дал его отец? Да. Или пробудить в себе чувства, на которые уже не считала себя способной? И снова да. Мари не знала, естественны ли эти стремления, но осознание их бессмысленности уже пришло.

Свое от жизни она получила. Ей очень повезло: Джеймс Фокс оказался хорошим мужем. Теперь настала очередь дочери любить. Может, и Клэр повезет, а может, и нет. Это решит судьба. Но в любом случае молодой Фрэнк принадлежит Клэр. «А я рискую выставить себя на посмешище», – строго сказала себе Мари.