Панк-Рок: устная история - Страница 20

Ник Кэш:

У нас в Killburn and the High Roads был менеджер по имени Томми Робертс, хороший друг Малкольма Макларена.[69] Томми притащил нас в магазин Малкольма, и тот снабдил нас такими шмотками типа костюмов – тогда у него были только шмотки для тедов. Он был очарован нашей группой, и ему нравились еврейские лапсердаки, основные вещи тедов, настоящие длиннополые пиджаки с бархатными воротниками. Иногда мы туда приходили, и они шили что-нибудь для нас. Это было здорово.

Марко Пиррони:

Люди могут спросить, зачем Вивьен и Малкольму понадобилось шить черные кожаные футболки? Зачем куриные кости? Откуда все это пришло? Что ж, возможно, это вообще ниоткуда не приходило! Знаете, когда сочиняешь музыку, что-то получается, и нет никакой для этого причины? Я играл на гитаре под бурундийские барабаны. Внезапно подумал, что это могло бы быть неплохо – не могу объяснить почему. Это случайный поток идей, а кто-то еще скажет: «Это выглядит отлично». Они никогда не делали вещей, про которые можно сказать, что это дерьмо.

Не думаю, что там был какой-то сверхплан. Они делали эту одежду, подчеркивали революционность рок-н-ролла. Рок-н-ролльная одежда всегда была революционной, и они на этом сыграли. Не думаю, что где-то прежде был рок-н-ролльный магазин. В пятидесятые-шестидесятые, если тебе нужен был длиннополый пиджак, то тебе нужно было пойти в Джон Данн & Co и заказать его. Джон Данн и Ко – это совсем не рок-н-ролльный магазин.

Было нечто политическое, относительно рок-н-ролльной одежды, но тебе это было непонятно. В этом не было какого-то манифеста. Нельзя было привязать это к чему-то, чтобы это заставляло тебя думать. Это был первый раз, когда я увидел футболки с лозунгами. До этого были футболки с названиями групп, а это были случайные лозунги.

Пол Столпер:

Малкольм много говорит о парижских бунтах и ситуационизме.[70] Панк был очень среднеклассовой вещью, и у него был бэкграунд из всяких арт-школ, так что они знали о ситуационизме. Он имел дела с Джейми Ридом, у которого уже был собственный журнал Suburban Press в начале семидесятых, и через него получил все эти лозунги. Джейми Рид уже производил стикеры. Хеле Веллингтон-Ллойд делала надписи из вырезанных букв.[71] У Джейми Рида уже были лозунги типа «Требуй Невозможного», позаимствованные у парижских ситуационистов. Он также знал о существовании таких групп ситуационистов, как Кинг Моб, которые все одевались как Санта-Клаусы, шли в универмаги Селфридж и раздавали игрушки детям во время рождественских праздников. Потом всех этих Сант арестовала полиция и, как есть, в костюмах, доставила в участок.[72]

Вик Годард:

Мы пришли в магазин и увидели всякие секс-штуки. Мне они очень понравились, но они стоили очень дорого. Мы никак не могли позволить их себе. Я купил себе там рубашку, когда это был еще Let It Rock. Этот магазин был единственным местом, где продавались оригинальные рубашки шестидесятых годов, так что я уже покупал там вещи. На их джукбоксе постоянно играло что-то, чего ты раньше не слышал, например, Нико.

Нильс Стивенсон:

Мы с Ллойдом Джонсоном держали ларек на Кингз Роуд. Я постоянно видел Малкольма и Вивьен в их магазине – мой друг Алан Джонс туда меня водил. В то время он там работал. Первый раз я туда зашел, когда магазин еще назывался Let It Rock. Невероятно пугающее место. Продавцы обращались с тобой очень грубо – можно считать, что тебе повезло, если они тебя игнорировали! Магазин был словно эксклюзивным клубом, почти религиозным местом. Я был заинтригован. Я тут же купил себе футболку, которая стоила 15 фунтов, недельную зарплату. Она была серая, с маслянистым отливом с маленькими эротическими фотографиями. Одна футболка особенно мне понравилась: Малкольм написал на ней «Большая Дверь» и на ней был ботинок. Поскольку я увлекался артхаусом, то знал, что «Большая Дверь» являлось названием фильма Луиса Бунюэля, а он был обувным фетишистом. Каким-то образом это цепляло. Мы чувствовали эту связь: это были специальные коды, которые заставляли чувствовать тебя особенным и находить близких тебе людей.

Энди Уорхол был очень важным в том смысле, что он заставил фриков быть фриками. Ранние дни панка больше соотносятся с Фабрикой, идеей пятнадцати минут славы. Это нас всех вдохновило. Магазин Sex был местом, откуда вышел панк: управляемый Малкольмом и Вивьен, он привлекал всяких подонков, типа тех, которых притягивал Уорхол в Нью-Йорке, дно общества. Малкольм очень хорошо знал о Фабрике. Если бы он не узаконил то, кем он станет как Малкольм Макларен, то он бы захотел стать Энди Уорхолом.

Глен Мэтлок:

Я работал в офисе, где нужно было засовывать и отправлять документы по воздушной почте куда-то еще. Как у Герберта Уэллса или вроде того. Мне было пятнадцать, и я никогда не занимался ничем подобным, и я засунул туда вместо документов деньги и запорол всю систему. (Смеется.) Никто не знал, откуда это прилетело! Но меня достала эта работа. Я слышал о магазине, где продавали классные туфли, так что я пошел туда, и это было потрясающе: магазин был оформлен в духе пятидесятых и там продавали рок-н-ролльную одежду. Я спросил: «Вам нужен работник?» И они сказали: «Вообще-то нужен!» Так случайно я и получил эту работу. Денег было вдвое больше, и мне не нужно было приходить до одиннадцати!

Я думал, что это очень круто работать на Кингз Роуд. Но иногда мимо проходили Брайан Ферри или Stones, и Малкольм считал их всех придурками. Они были мультимиллионерами, а у нас не было даже горшка, чтобы поссать! Была такая футболка, которую сделали Малкольм и Берни, на которой было написано: «Однажды ты проснешься и поймешь, что лежишь на правильной стороне кровати!» На ней еще был список людей, которые считались крутыми или отстойными. Мик Джаггер как-то зашел в магазин и говорит: «О, я на неправильной стороне!»

Джа Уоббл (Public Image Limited: бас):

Когда я рос, ребята из рабочего класса не играли в группах. Только средний класс делал прог-рок. До нас никак не доходило, что мы тоже можем создавать группы. Нужен был панк-рок, чтобы все изменилось. Я торчал от ска, музыки с лейбла Trojan, Рода Стюарта и Faces, T. Rex. Я никогда не был особенным поклонником Боуи. Я никогда ему не доверял. Еще я был большим поклонником Стиви Уандера. Innervisions – крутая пластинка.

Я учился в колледже дальнейшего образования на окраине Ист Энда. Это было очень богемное место, привлекавшее огромное количество раздолбаев! Так вот я там и оказался. Там же я первый раз встретился с Джоном Лайдоном. Это было что-то вроде заводки: «Ты псих…» – «А ты вообще ненормальный!» Он был старше меня и произвел хорошее впечатление. На следующий год туда пришел Сид.[73] Джон к тому времени уже свалил оттуда, так что я стал много тусовать с Сидом. Джон был знаком с Сидом по колледжу Хакни.

Марко Пиррони:

Сид Вишес был таким высоким, странноватым типом, слушавшим Roxy и Боуи. Он был очень похож на меня и других ребят той же возрастной группы, которые приходили в магазин. Я был на два года младше остальных, а в том возрасте это колоссальный разрыв, гигантская пропасть.

В журнале Honey была фотография фэнов Roxy Music, и там оказалось фото Сида в золотом длиннополом пиджаке. На дворе был 1975 год. Думаю, это был первый раз, когда он попал в журнал, задолго до панка. Я видел Вивьен на концерте Roxy в Уэмбли Арена. Я был внизу, сидел на скамейке, и они играли «In Every Dream Home a Heartache», очень спокойную вещь, и она выскочила оттуда, крича снова и снова на группу: «Вы отвратительны!» Ее выставили охранники, и я подумал: «Это же та тетка из магазина!»

Глен Мэтлок: