Панголин. Тайна бога - Страница 2

– Фух. Еще один? – облегченно выдохнул Буй.

Кулл медленно поднял кинжал: там щелкал жвалами и неистово перебирал черными лапками таракан размером с ладонь. Стараясь вынуть жгучий металл из середины тельца, он изо всех сил упирался всеми шестью лапами в кончик клинка, но только больше насаживался на лезвие.

– Маленький еще. Надо напомнить сержанту про отраву, а то скоро их наплодится, только сумки держи, а то утащат, кхек!

Насвистывая простую мелодию, Кулл сунул клинок в камин и стал поджаривать насекомое. Таракан живее заработал лапками, расправил крылья, но ни улететь, ни потушить огонь у него не получилось. Он быстро затих. Судорожно сжал обожженные конечности. Поник, сгорбился, зашипел и лопнул – желтая струя брызнула на штаны обидчика.

– Вот ублюдок! – Кулл швырнул мстительное насекомое в полумрак коридора. – Ну и вонь!.. Фууу!..

Буй покачал головой, взял фонарь и неспешно направился к дымящейся тушке. Таракан лежал напротив третьей камеры, ровно посередине между решеткой и красной дорожкой, по которой надлежало ходить охране. Солдат остановился на линии и поднял фонарь. Свет обрисовал силуэт человека. Он неподвижно лежал в углу на куче гнилой соломы. Сквозь тюремную мглу пробивались малахитовые блики на чешуйчатых штанах. Худое жилистое тело двадцатилетнего юноши утопало в тюремной рубахе из мешковины. На ногах были мягкие кожаные сапоги. Лысую голову украшал гребень волос. На левом предплечье узника чернела татуировка – три извилистых линии в форме бегущей ящерицы – знак охотника-панголина. Узкое лицо, со впалыми щеками, казалось застывшим лицом мертвеца. Усталые глаза смотрели в пустоту. Звали его Грэм.

Ремесло панголина зародилось с тех самых пор, как люди впервые узнали о мутагенных грибах. Их собирали в заболоченных районах – грибницах. Поначалу охотники искали только выросшие на склизком студне грибы, а лекари использовали их как мутаген, со свойствами тех насекомых, растений и мелких животных, которых находили в этом таинственном желе. Это было время первых практически не контролируемых мутаций в основном домашних животных и растений. Некоторые из тех наработок прижились и используются до сих пор.

Позже было сделано самое важное открытие в науке о мутациях – находка «слезы грибницы». Это чистая, незамутненная основа для выращивания грибов, похожая на жидкое стекло. В нее помещают любую часть тела донора, и через некоторое время она превращается в мут – слезу с мутагенными свойствами, на которой появляются грибы-мутагены.

Выращивание грибов с нужными качествами, стало делом лекарей, а поиском чистой слезы грибницы занялись лучшие охотники – панголины. Это был второй и самый плодотворный период мутаций. Тогда появилась и развилась в полноценную науку мутация людей.

Буй ни на мгновение не сводил глаз с пленника. Он осторожно пододвинул к себе ногой дымящееся тельце, аккуратно нанизал таракана на кинжал и быстро вернулся.

– Как там наш панголин? – Кулл запустил руку под нагрудник и яростно скреб живот.

– Как всегда – лежит.

Буй выбросил почерневшее насекомое в ведро с помоями, и некоторое время подержал лезвие в огне, пока не сгорели остатки внутренностей.

– А за что взяли панголина?

– Сержант сказал, что он изменник. – Кулл самозабвенно ковырял в носу. – Что-то там с древним пророчеством. Мол, панголин этот связался с дьяволом. Его поймали в библиотеке, когда он хотел что-то спереть.

– Дааа. Сатана может любого поймать в свои сети, даже панголина.

Кулл откинулся на спинку стула и сказал:

– Одичал он в болотах своих, вот его дьявол и подловил.

– Сатана всегда следит за нами. – Буй показал на темный угол. – Он наблюдает и ждет, чтобы похитить душу.

– А может панголин просто толкнул на сторону мутагенные грибы, а его поймали.

– Так это и есть козни дьявола. Кто, по-твоему, его надоумил?

– Хм… да. – Кулл задумался. – Вот не понимаю я муталюдов. Зачем изменять себя?

– Это у тебя денег нет, вот ты и не понимаешь. – Буй уселся на свое место. – Разве ты не хотел бы себе конский член?

– Ага, только вместе с членом вырастут и копыта.

– И сила утроится.

– И морда станет лошадиной.

Буй внимательно посмотрел на лицо Кулла и усмехнулся.

– Ты не много потеряешь. Да и какая баба будет смотреть на морду, если у тебя хозяйство до колена! А вообще, лекаря нужно искать хорошего, а не самому грибы жрать.

– Ладно, может ты и прав, но хороший лекарь мне не по карману.

– Вот и я о том же.

– А ты запишись на добровольную мутацию, – донеслось из крайней камеры. – Там выслушают твои пожелания и бесплатно изменят.

– Не, я не хочу быть подопытным кроликом, – крикнул Кулл в коридор. – А вот ты скоро им станешь.

В крайней камере послышался вздох отчаяния:

– Эх. Все же это лучше чем костер. Муталюды меньше думают. Для Церкви – они лучшие слуги.

– Разговоры запрещены! – Буй встал. – Заткнись, еретик, или сейчас… – он не нашел чем закончить фразу и сел.

– Я не еретик. Я одержимый. Это разные вещи…

– Заткнись!

Разговорчивый узник не решился продолжить. В тюрьме воцарилось привычное молчание, только слышались монотонные стенания из пятой камеры да редкий скрежет тараканов по углам.

Грэм тихо лежал на куче соломы.

– Эй, – шепотом позвал кто-то и постучал в стену. – Эээй, панголин, ты меня слышишь?

Голос звучал из камеры недавнего оратора.

– Скажи мне, ты верующий?.. Хотя, что я спрашиваю. Это и так понятно. Я хочу тебе рассказать одну вещь. Знаешь, я давно думал над религией Мироноса и понял, что все это чушь собачья. Понимаешь, набожные люди, привыкли верить во все, что говорят священники, не пытаясь разобраться самостоятельно. Верующим не с чем сравнивать то, что им внушают с детства под угрозой страшных мук в преисподней. Но если критически глянуть на библию…

– Ты заблуждаешься, – перебил Грэм. Он сдержал порыв ненависти к наглому еретику и продолжил: – Прости, Господи всемогущий, его грешного. Он не ведает что говорит. Церковь благословляет самостоятельное изучение библии Мироноса, а не слепую веру в него. Каждый верующий сам убедился в подлинности и божественном происхождении учения великого Мироноса.

– Слышал я о проделанной «великой и кропотливой» работе Церкви в доказательство истинности существования своего бога. Странно было бы, если бы они их не нашли. Высочайший закон – без веры нет бога! – выражение, делающее возможным любую нелепицу! Уверуй в кучу говна и обязательно в нее наступишь!

Грэм не выдержал и процедил сквозь зубы:

– Еретик проклятый! Тебя нужно сжечь!

– Я одержимый, а не еретик, – спокойно ответил сосед. – Одержимых подвергают изменению, в надежде вернуть в душу бога. А если говорить честно, то просто делают немного тупее и внушают веру. Интересно, как это – верить во всемогущее существо на небе. Расскажи, какой он – бог? Он говорит с тобой? Он помогает тебе? Он возьмет тебя в рай?

Раздался глухой кашляющий смех, а затем сосед продолжил:

– Нет никакой загробной жизни, есть только эта жизнь, и она может оборваться в любую секунду. Раз и все. Бог – просто байка в трактире. Бог – это страшная сказка для детей. А когда ты взрослеешь, ты понимаешь, что купола церквей, песни монахов, святые иконы, ровно как и бородатая проститутка, отходное ведро, блевотина под столом, лесные мутанты с городскими муталюдами – это штрихи картины вечно меняющейся реальности, очередной этап развития человека, проявление его тернистого пути в будущее. Это пройдет. Останется в воспоминаниях или нет – неважно. Знаешь, сколько было богов до Мироноса?.. Я читал книги из проклятых городов и знаю, что говорю: их сотни, тысячи различных божеств. И где они?.. Они мертвы!..

– Изыди, сатана!

– Люди говорят с богом на разном языке и наречии, а он отвечает одним пинком и руганью, а другим звонкой монетой и песней ласковой. Бог для каждого свой, и в то же время его нет. Нет такого бога, которого вы рисуете себе. Бог и дьявол придуманы людьми для запугивания, оправдания свих поступков и перекладывания ответственности!.. Рай? Ад?.. Неважно, во что верить и как при этом размахивать руками. Это действует, пока ты веришь в это. И механизм скрыт в нас, а не вовне…