Пангапу, или Статуэтка богини Кали - Страница 11

– Жива…

Виктория был мертв. Открытые глаза его безжизненно смотрели куда-то в небо, застывшая гримаса на лице, как будто моту спрашивал: «За что же?…» На его груди рыдала Пиакор. Проводник оказался родным братом девушки… Над ними стоял Лавров. Ему не раз приходилось видеть убитых. Что греха таить… и сам убивал. Закон войны – или ты, или тебя. Но… к этому невозможно привыкнуть. А тем более вот так просто, не на войне, убит хороший парень, отец четверых детей, который вчера весело болтал с ним в ресторане отеля «Кроун Плаза», а сейчас его едят муравьи.

После тяжелого молчания из груди Виктора вырвался вздох.

– Надо звонить в полицию.

– Ты уже был в полиции! Тебе мало? – ответила Пиакор сквозь слезы.

– Но, Пиакор, мы же цивилизованные люди…

Журналистка вскочила и подошла к Лаврову.

– Они никого не будут искать! – Пиакор опять сорвалась на истерику. – Они только увидят лоточника, незаконно торгующего пивом и кокосами, и сразу забудут о том, что кого-то ищут. Неужели это не понятно!? Ты – аналитик гребаный!

Последнее слово Пиакор буквально проглотила вместе со слезами. Виктор подошел к девушке и обнял ее за плечо свое громадной рукой.

– Ну, крепись, крепись, девочка. Нам нельзя раскисать.

– Я сначала позвала его, думала – пусть хоть денег… детям… У нас так трудно с работой… Потом, когда узнала, куда мы идем, хотела ему запретить идти с нами… Но не успела…

Пиакор, как ребенок, со слезами уткнулась Виктору в плечо.

– Пойдем, Пиакор. Мы уже ничем ему не поможем.

– Я никуда не уйду, я останусь тут.

– Пойдем на прииск, я тебе говорю. Нам помощь нужна. Надо отвезти… тело в Дару.

– Иди сам.

– Я дороги не знаю…и ваш ток-писин я еще не выучил…

Пиакор стояла в раздумье. Виктор продолжал уговаривать:

– Чем дальше мы убегаем от проблем, тем дольше нам придется возвращаться назад, чтобы их решить.

– Пойдем…

Пиакор повела Виктора за собой.

Не прошло и часа, как Пиакор и Лавров вернулись к месту убийства Виктории с четырьмя работниками золотоносного прииска Ок-Теди: тремя чернокожими и одним белым. Проводники, которые толпились у самой реки, пойти отказались – то ли испугавшись известия о смерти их собрата, то ли боясь упустить шанс сегодняшнего заработка. «Человечество погубит безразличие», – резюмировал Виктор. И все же нашлось четверо парней, которые мыли золото чуть выше по течению.

Виктор шел впереди, указывая дорогу. Когда-то его хорошо учили ориентироваться на местности, и, попав в джунгли, всего один раз пройдя маршрутом, он легко мог вернуться назад. Пиакор была удивлена. Да, она только что потеряла брата, и горю ее, казалось, не было предела. Но, находясь рядом с Виктором, она чувствовала такое спокойствие, как будто этот человек был ее ангелом-хранителем. Его уверенность, сила, остроумие, сообразительность просто поражали ее. Он был будто вылит из камня, и это успокаивало девушку сильнее любого сострадания.

– Такое впечатление, что ты здесь ходишь много лет. Как ты запомнил дорогу?

– Да как-то само собой получается… Вон видишь ту пальму? Ствол буквой «В»? На нее и держим. Чуть правее. – Виктор посмотрел на часы, потом оглянулся вокруг. – Вот смотри, – показал он часы Пиакор, – прошел час, солнце было по отношению к циферблату часов на цифре пять… Вот теперь оно здесь. Значит, нужно брать правее, как раз туда и попадем, откуда вышли. Можно, конечно, и с компасом. Просто лень доставать…

Пиакор посмотрела на Виктора глазами, полными восторга.

– Слушай, зачем тебе проводник?

– Ты не понимаешь. Проводник мне нужен, чтобы дойти туда, – ведь я не знаю пути. А обратно, если что, я и сам доберусь. Ну все, мы пришли…

Виктор и Пиакор застыли, растерянно глядя друг на друга. Трупа проводника на месте не было… Осталась вмятина в коричневой грязи, остался кровавый след на большом камне рядом, но самого Виктории – нет.

– Это как же? – Виктор оглянулся на сопровождавших, будто оправдывался. – Он был здесь.

– Был – и нету, – Пиакор без сил опустилась на травяной ковер.

– Да бред! Куда мог деваться труп? Кто его убрал в джунглях?

Лавров не увидел на лицах присутствующих ни тени удивления. Первым заговорил белый рабочий:

– Опоздали мы. Теперь его съедят.

Виктору показалось, что он ослышался.

– Ка-а-ак?

Надо сказать, что Виктору первоначально с трудом верилось, что на острове живут людоеды. Потомки каннибалов – может быть, но сами… И школа, и официальная наука, и газеты, и книги, и множество исследователей этой части Тихого океана утверждали, что последние лет сорок каннибализма на планете нет. Да и сам Виктор воспринимал задание Макса Радуцкого как игру. Напустить страху на зрителя – зритель это любит. Придумать сюжет пострашнее да запустить его на ночь глядя… Но сейчас он сам был в роли такого зрителя. Только это было реальностью.

– Неужели действительно съедят? – еще раз переспросил журналист.

Белый рабочий сдержанно улыбнулся.

– Вы, наверное, на острове недолго, мистер. Тут это обыденность.

Вдруг белый добавляет русское непечатное ругательство… Виктор оживляется и переходит на русский язык, подхватывая непечатное ругательство белого:

– Я тоже так подумал, когда увидел, что труп исчез.

Мужчина поднял брови от изумления.

– А вы тоже русский?

– Нет, я из Украины…

Пауза. Европеец с прииска как будто складывает в уме два и два.

– А не один хрен?…

– Уже 23 года, как не один, – разные государства.

– Да, давно я не был на родине…

Журналист протянул руку бывшему соотечественнику.

– Виктор Лавров, журналист.

Мужчина пожал руку Виктора.

– Семен Чекмарев, в общем… просто Семен. Ты каким боком тут?

– Приехал делать программу… о людоедах. Культ карго. Слыхал о таком?

Мужчина усмехнулся.

– У-у, материала будет – завались.

– Слушай, Сема, неужели тут действительно до сих пор едят людей?

– Не делай другим на Папуа то, что ты не хотел бы, чтобы они делали тебе. У вас тут наверняка разные вкусы.

Мужчина что-то сказал своим темнокожим товарищам на ток-писин, и они медленно пошли обратно в сторону прииска.

– Ладно, журналист. Пора мне. Работа не ждет.

– Подожди, Семен… А ты тут долго?

Журналисту очень хотелось узнать побольше об этом нежданном земляке, но тот уже двинулся вслед за своими товарищами.

– С восемьдесят седьмого. Беглый я, – Семен остановился, – вот тут ошиваюсь, жрать-то что-то надо.

– А как попал сюда?

– На корабле, друг старпом спрятал и прямиком сюда из Дудинки. Все, все, братан, пора мне… – Семен опять двинулся с места.

– Подожди, Сема, а может… домой? – Виктор почти кричал вдогонку. – У нас уже столько амнистий было…

– Не, Витек, у меня сто вторая – не имеет срока давности. Под амнистию не попаду, а значит, займу прежнюю попкорную позицию… Бывай…

– Ну, будь…

Мужчина бросился за рабочими почти бегом и вскоре поравнялся с ними. Виктор долго смотрел вслед этому несчастному, побитому жизнью, плюнувшему на себя и вообще на все человеку. Как странно распоряжается судьба… Но реальность вернула его обратно. Рядом стояла Пиакор, которая решительно ничего не поняла из разговора двух русскоязычных европейцев.

– Ты на каком языке разговаривал?

– На русском.

– А что такое «тва-а-ю маць»?

Виктор постоял несколько секунд молча.

– Удивительно, Пиакор. Но ты выбрала из всего нашего разговора на русском языке самое нужное… Жизнь изреченная есть мат.

Пиакор только пожала плечами и пошла вслед за Лавровым.

Подойдя ближе к месту убийства, Виктор опять задал вопрос, который терзал его вот уже полчаса:

– Пиакор, у вас и вправду едят людей?

Девушка посмотрела с недоумением.