Панцироносица. Наука против волшебства (СИ) - Страница 23

Откуда-то сверху спустилась Светлана Григорьевна — мать Эммочки, и отличница, дёрнув Киру за рукав, сказала:

— Ну наконец-то… поднимайся.

Они оставили на вешалке куртки и облачились в халаты. Затем началось долгое блуждание по больничным коридорам. Кира совершенно не умела здесь ориентироваться и полагалась во всём на Эммочку, которой часто приходилось здесь бывать. Последней шла словесница Яковлева.

— Я здесь всегда путалась, когда мне разрешили вставать после аппендицита, — шепнула Кира отличнице.

— Спина сильно болела после лежания?

— Ой, и не говори мне об этом… — скривилась девушка.

Норка была помещена в отдельную палату с застеклёнными стенками и белыми шторами поверх стекла. Укрытая до пояса девушка лежала неподвижно, с целой кучей подключённых к телу датчиков и трубок. Зрелище было не из приятных. Правая рука Норки забинтована до локтя. Врачи из дежурной смены что-то рассказывали словеснице Яковлевой, но из их разговоров Кира ничего не поняла, за исключением того, что общее состояние девушки опасений не вызывает, разве что никто не мог сказать — сколько продлится кома…

Разглядеть лицо Норки было нелегко, но было заметно, что ни страха, ни отчаяния на нём не запечатлелось. Норка как будто легла подремать. Простояв несколько минут у окна, девушки не спеша потянулись к выходу. Ничего они здесь не добьются, даже если просидят у палаты до утра.

Уже на улице к стоящей на тротуаре в одиночестве Кире подошла Стешка Мамонтова.

— Держи свою игрушку, — сказала она, протягивая нож. Кира засунула его в сапог.

— Зачем ты взяла его? — поинтересовалась Стешка, — с Чумным доктором драться собралась?

— Так просто, — буркнула Кира, — а ты что, нисколечко не боишься? Прям без ничего на улицу выходишь?

— Всё моё — со мной, — кратовская пассия сложила на груди руки, и стало заметно, что под её кожаной, плотно облегающей тело курткой скрывается отнюдь не синтетический наполнитель. Кира ощутила лёгкую досаду. Она не имела таких мышц, не знала ни одного приёма для самообороны, и её успехи по части физкультуры были очень средними.

— Знаешь, — сказала вдруг Стешка, — если когда-нибудь научишься драться — никогда никому не рассказывай, что тебя этому обучали. Прикинься сибирским валенком. Мне подружка так и советовала — никому не говори, что твой дядька учил тебя всякое отребье колошматить. Я её не послушала… теперь на комиссию отмечаться хожу.

Киру кольнуло любопытство. Что, интересно, приключилось с этой здоровячкой? Но вслух она сказала совсем не то, что собиралась:

— Славка, как видит меня, всякий раз говорит о моих хвостиках… они, видите ли, красивые.

— Часто говорит? — улыбнулась Стешка.

— Со счёта уже сбилась.

— Вообще-то он прав, у тебя отпадные волосы. А хвостики на бабочкины усики похожи.

— Что? — Кира с трудом скрыла изумление. «Бабочкины усики». Это название она узнала лишь в одном месте, том самом, где этой накачанной девчонке не было места… «А если было??? » — подумала девушка. Её медленно, но неуклонно охватывала паника.

— Ничего, — с лёгким удивлением ответила здоровячка, — просто я слышала это название в каком-то дурацком сне про населённую динозаврами планету. Там ещё по ночам всходило что-то похожее на Сатурн и было два Солнца на небе… а вон, кстати, твой батя приехал, — сказала она, указав на парковку.

Киру буквально раздирало любопытство пополам со страхом. Третий человек видит те же сны, что и она. Как всё это понимать? Из дверей корпуса вышла Эммочка. Она не слышала Стешкиных слов, а просвещать её уже не было времени, и девушки заторопились к зелёной четырёхдверной «Ниве».

Кира отрешённо глядела на вереницу оранжевых огней на Каширке и отчаянно пыталась разобраться в происходящем. Уже не два, а три человека с одинаковыми снами… в этом было что-то пугающее. Почему, отчего? Куда всё это может завести? Что это за место, которое они видят? На самом ли деле оно существует, или это какой-то дьявольски хитроумный розыгрыш, затеянный неизвестно кем для непонятно каких целей?

На Борисовских Прудах они на минуту остановились — папа вышел к ларьку за сигаретами, и воспользовавшись его отсутствием, Кира пересказала Эммочке свой разговор со Стешкой Мамонтовой.

— Третий человек? — ахнула отличница, — да это… слушай, ты ничего не намудрила?

— Да нет же! — взорвалась Кира, — два Солнца на небе, газовый гигант с кольцом… этого что, мало???

— Ну ладно, вон твой папа идёт… завтра поговорим.

Они съехали на Паромную, и Александр Васильевич на пару с Кирой довёл Эммочку до дверей её квартиры. Та, впрочем, не стала ночевать у себя, а ушла к соседям — учитывая нервозную обстановку в городе, вызванную появлением Чумного доктора, люди уже не решались ночевать в своих жилищах в одиночку.

По возвращении домой Кира не сразу ушла к себе. Первым делом она вернула нож на прежнее место, затем, как могла, постаралась успокоить переволновавшуюся за неё мать. Только убедившись, что изрядно притомившаяся за день мама заснула, девушка отправилась в свою комнату.

Этой ночью ей приснилась Норка. В этом очередном, сверх всякой меры реалистичном сне Кира стала свидетельницей того, как любимая подруга почти утонула в болоте. Грязная жижа плескалась почти у Норкиных ушей, девушка что-то беззвучно кричала и с мольбой тянула к Кире руки. Сама же Кира не могла сдвинуться с места, словно приросла ногами к земле…

Не спала в эту ночь и Кирина мама.

Глядя в тёмный потолок, женщина тщательно перебирала в своей памяти всё, что только знала о Кире, все её привычки, склонности, вспоминала каждое её слово, каждую вещь или явление, которые её интересовали…

Дочь сказала, что узнала о своём сиротстве из таблицы наследования групп крови. Тут она, пожалуй, не солгала. У Киры не было привычки шарить по личным вещам и документам родителей, пока те отсутствуют, в этом Анна Павловна была уверена твёрдо.

Сейчас, когда правда всплыла наружу, мама извлекла из памяти множество мелких деталей, мало что значащих в отдельности, но если сложить их воедино, то получалось, что где-то в глубине души, не отдавая себе в том отчёта, Кира ощущала свою чужеродность. Ей с раннего детства нравился старый добрый мультфильм о мамонтёнке, который отправился искать маму… и нашёл слониху. Ещё ей нравились мультфильмы о Серой шейке и Гадком утёнке. Можно было предполагать, что на уровне подсознания она чувствует какую-то связь с главными героями, некую общность судеб…

Ещё Кира любила телепередачу «Жди меня». Если демонстрировался эпизод, в котором дети находили родителей или родители — детей, она украдкой вытирала слёзы со щёк, наивно полагая, что мама этого не замечает. Теперь стало ясно, что это не просто подростковые, тщательно скрываемые от окружающих приступы сентиментальности.

Все фильмы, которые предпочитала смотреть Кира, содержали в себе одну и ту же сюжетную линию — герой теряет память и пытается всеми силами узнать — кто он на самом деле. Или иначе: герой попадал в чужую, несвойственную для него среду, которую считает родной и единственно возможной, а затем, к своему удивлению или негодованию, узнавал, что его настоящий дом находится где-то в другом месте. Сам же он оказывался в чужой среде под влиянием непреодолимых, порой трагических обстоятельств. Анна Павловна была, мягко говоря, не в восторге от содержания этих фильмов. Зачастую это были картины американских режиссёров, которые, очевидно, больше думали не о смысловой нагрузке произведения, а о том, как в пределах полутора-двухчасового лимита разместить побольше сцен с удивительнейшими спецэффектами, головокружительными погонями, грохотом выстрелов и взрывов, не говоря уже о неумелых попытках изобразить совокупление между мужчиной и женщиной…

Чем бы ни были заполнены эти фильмы, куда важнее другой вопрос — насколько вкусы девочки соотнесены с реальностью?

Ощущала ли Кира себя «гадким утёнком»? Вряд ли. Её взаимоотношения со сверстниками-сверстницами не представляли собой тайны, в них и намёка на подобное не было. Уж не думает ли она (осознанно или неосознанно — не важно), что её вынуждены были бросить под скамейкой в силу безвыходного положения? Может, она считает, что её настоящая мать (или близкий ей человек)однажды вернётся? И что тогда? Она предложит девушке нечто, чего не сможет дать чета Беляковых? Хотя… «Девочка думала над этим не единожды, ещё до того, как заговорила со мной о своём происхождении, — мелькнуло в голове у Анны Павловны, — и сказала, что не хочет другую маму… это очевидно. Но насколько хватит её твёрдости? Вот ведь какая задача нарисовалась перед, по сути, ребёнком… Но Кира уже заражена любопытством. Она и ждёт, и одновременно боится встречи со своим прошлым. Исподволь она будет искать пути для удовлетворения своего любопытства… »