Память о мечте (сборник) - Страница 35
Изменить размер шрифта:
Paradox
The universe knows nothing of poor harvests.
It's like a restless, ever-questing genius.
How readily blaze the hydrogen candles harnessed,
And gutter with the heavy wax of helium.
O orbs, a myriad years you have been burning,
And knowing-maybe not-of my existence;
So distant, but so generous in your nursing,
You poured upon me warmth and light insistent.
Half-way towards the universe of mystery,
Not sparing tired limbs, the earth I've trod.
While still my time has not passed into history,
As deathless and omnipotent as God.
I make, unmake, and remake what is broken
And, celebrating reason's triumph alone,
The doors of cosmic mystery I open,
As though they were the doors of my own home.
…They give the order, and with infinite power
The terrible star of hydrogen ignites,
And changes to a communal grave that hour,
A city pulsing with a million lives.
A cry bursts forth of anguish and amazement
Upon the verge of boundless empty gloom…
The earth is entering on its dangerous age now,
The earth brings forth most painful heavy blooms!
II
Избранные переводы
Из английской поэзии
(перевод с английского)
Филип Сидни
(1554–1586 гг.)
Сонеты
№ 7
Когда природа очи создала
Прекрасной Стеллы в блеске вдохновенья,
Зачем она им черный цвет дала?
Быть может, свет подчеркивая тенью?..
Чтоб свет очей не ослепил чела,
Единственное мудрое решенье
Природа в черной трезвости нашла, —
Контрастами оттачивая зренье.
И чудо совершила простота,
И красота отвергла суесловье,
И звездами сияла чернота,
Рожденная искусством и любовью.
Прикрыв от смерти траурной фатой
Всех тех, кто отдал кровь любви святой.
№ 9
Храм добродетели природа возвела, —
Мы видим в нем лицо прекрасной Стеллы;
Фасад из алебастра нежно-белый,
Из золота литого купола.
Жемчужными замками заперла
Она врата порфирные умело!
А мы зовем щеками два крыла
Ее живого мраморного тела.
Сквозь два окна ее небесный взгляд
Не может в мире отыскать сравненья
С тем черным светом, что струит гагат,
Всесильный, как земное притяженье.
Сам Купидон гагат отшлифовал:
Я – как соломинка, твой взгляд – как шквал.
№ 14
Увы, нанес я другу много ран,
Тому, кто людям дал огонь небесный,
Чью грудь терзал свирепый Гриф над бездной,
А я опустошал Любви колчан,
Но горький, как ревень, ответ мне дан,
И стала грудь для вздоха слишком тесной,
В трясине грешных мыслей тонет честный
Порыв души, и даже смерть – обман?
Но если грех мне формирует нрав,
Скрепляет правдой слово и деянье,
Страшась позора, за позор воздав,
Он верностью венчает воспитанье.
И если грех Любви святое чудо,
То я вовеки грешником пребуду.
№ 16
Так создан я, что за собой влекли
Меня красавицы, как самоцветы,
Бурлящий дух мой попадал в тенеты,
Которые Любовью нарекли.
Но языки огня меня не жгли,
Мне боли страсть не причиняла эта,
И я решил, что неженки наветы
На страсть из-за царапин навлекли.
Я с этим львенком лишь играл, пока
Мои глаза (на счастье, на беду ли?)
Узрели Стеллу. Сломана строка,
Ее глаза мой мир перевернули.
Теперь с любовью мы накоротке —
Она как яд в отравленном глотке.
№ 22
На небосводе солнце посредине,
Прекрасных близнецов покинув кров,
Без шарфа белоснежных облаков,
Обрушивает жар в своей гордыне,
И всадницы прекрасные отныне,
На ветер не бросая данных слов,
В благословенной тени вееров
Спешат укрыть ланит непрочный иней.
И только Стелла, лишь она одна,
Лицо, подобно солнцу, не скрывала,
Беспечностью своей защищена,
Она своих богатств не растеряла.
В тот день красавиц много обгорело,
Но солнце лишь поцеловало Стеллу.
№ 85
Я вижу берег! Сердце, не спеши:
Твой парус судну шаткому опасен…
Порыв, рожденный радостью, прекрасен,
Но он сулит крушение души.
Так слабоумный лорд в ночной тиши
Закон измыслит, что для всех ужасен,
И людям, для которых путь был ясен,
Укажет тропку, где обрыв в глуши.
Свободу слугам предоставь своим,
Пусть уши разуму доносят звуки,
Лик красоты глазам необходим,
Дыханью – аромат; пускай же руки
Обнимут мир – с любовью и людьми,
А ты – всю царственную дань возьми.
№ 93
О провиденье, о провинность! Мне
Не отыскать блаженства милосердья,
Моя беда черна в своем усердье:
Страдает Стелла по моей вине.
Но истина (коль я не пал вдвойне)
Свидетель мой, что не в игре со смертью,
Не от беспечности над вечной твердью
Шквал чувств оставил разум в стороне.
Для оправданий слов не отыщу,
Я повредил тебе (и жив при этом!).
Пусть все простят, но сам я не прощу,
И будет только боль на боль ответом.
Все ссадины твои я залечу —
Твоей слезою я кровоточу.