Память о мечте (сборник) - Страница 20
Изменить размер шрифта:
Лошадки
Деревянные лошадки
На заброшенном дворе…
Лет и ливней отпечатки,
Словно на живой коре.
Кто играет с жизнью в прятки
В затянувшейся игре?..
Дней останки, чувств остатки,
Как листки в календаре.
Ах, раскрашенные кони!
Вам не ринуться в погоню
За подросшим седоком.
Жизнь стремительнее речки…
Я сама хожу в уздечке
С полинявшим поводком.
Заборы
О, листвы тревожный шорох,
О, зеленый шум земли!
Может, это грозный порох,
Тот, что не изобрели?!
Вечный бег, но в прочных шорах
Мы однажды предпочли,
Душу выразив в заборах
И границах – как могли!
Мне под шум листвы тревожно.
Я пытаюсь осторожно
В сердце этот шум унять.
За стеною кто-то дышит…
Но кричу – никто не слышит,
Не спешит меня понять.
Кровообращение
КРОВАВЫЕ РЕКИ ВПАДАЮТ В СЕРДЦА
И СНОВА ИЗ НИХ ВЫТЕКАЮТ.
По кругу… по кругу… И так до конца,
И к сердцу умы привыкают.
Инфаркт, лейкемия, кусочек свинца
Бессрочную тьму предрекают.
Природа дрожащей рукою скупца
Давая нам в долг, – упрекает.
Кругляшки минут я напрасно коплю —
Терплю и люблю… Все равно уступлю
И бегать по кругу устану.
О, этот извечно просроченный долг
В Каспийское море спадающих Волг,
Где выхода нет к океану.
«Поговори со мной, поговори…»
«Поговори со мной…»
Поговори со мной, поговори…
Среди домишек старого квартала
Качаются старинно и устало
Забытые прогрессом фонари.
Поговори, поговори со мной…
Вот вынырнет из-за угла пролетка,
И лошаденка рыженькая ходко
Тряхнет ветхозаветной стариной.
Поговори со мною, не молчи!
В окошках здесь решетки, как у тюрем,
За желтоватым довоенным тюлем
Обоями прикрыты кирпичи.
Поговори, избавь от тишины!
Здесь время так немыслимо тягуче,
И погасило дуновенье тучи
Огарок оплывающей луны…
А за углом квартала – шар земной —
Высотное, машинное величье…
Там спешка, суета и безразличье…
Так не молчи – поговори со мной.
«То полдень, то полночь…»
То полдень, то полночь… В природе
Все встало сегодня вверх дном,
Большая Медведица бродит,
Как призрак, под Южным Крестом,
Тяжелые, мокрые травы
От ветра встают на дыбы.
Налево иду, как направо,
К судьбе ухожу от судьбы.
Вчерашним иль завтрашним жаром
Мне губы опять обожгло?
Сомнение дождиком ржавым
С дрожащей ресницы стекло.
А песня – о счастье кричала
В чужом освещенном окне!
Но в ней ни конца, ни начала
Узнать не позволили мне.
Живи золотой серединой,
Минутой единой живи!
И звуки ударили в спину,
И я отреклась от любви.
«Вот ты уверен…»
Вот ты уверен,
Что ты виртуоз:
Ты мною владеешь, ты жаждешь успеха!
Как сладко быть повелителем слез,
Как лестно быть повелителем смеха.
Но ты ошибся:
Я не труба,
Я тропа,
Я обрывом кончаюсь.
Шорох камешков, как пальба,
Ты стоишь над обрывом, качаясь.
Я слишком долго была слаба,
Была я доверчивой, доброй и нежной.
Теперь я груба,
Я – твоя судьба,
Я слепа,
И я неизбежна.
К другим уходи.
С моего горба
Сбрось этот груз,
Эту грусть, ради бога!
Но я тебя обступлю, как толпа,
Но я тебя обману, как дорога!
Паденье
Паденье – это только совпаденье
Моей судьбы с законом тяготенья.
Для этого не надобно уменья —
Лети, одолевай законы тренья.
И вечность, заключенная в мгновенье,
Единственного требует – терпенья,
И видит обострившееся зренье
Цветную точку моего паденья.
Для этого не надобно уменья,
А только – ускоренье, ускоренье…
Последний миг – как первый миг творенья!
А может, это просто невезенье?
Паденье – это только совпаденье
Моей судьбы с законом тяготенья!
Степь
Трава в степи засохла до корней —
И травы, и цветы, как губы, сухи.
Как после сокрушительной разрухи,
Осталась степь, изведав суховей.
И жизнь бесплодна, как театр теней,
И безголосы домысли и слухи…
Стоят цветы как древние старухи,
Пугаясь зримой бренности своей.
Но все минует – осень и зима,
Я вспомню нежные слова сама,
Как вспоминает вечность плод в утробе.
Минует прошлогодняя трава,
Но вновь родятся нежные слова,
Как солнца луч на голубом сугробе.