Падение - Страница 1

Сквозь сон слышу тяжелое дыхание, поэтому приоткрываю глаза, не сразу ориентируясь в темноте и слабом лунном свете, что пробивается через окно.

Приподнимаюсь и смотрю на Ника, что спит рядом.

Снова это.

Он весь в поту, волосы прилипли к вискам, грудь тяжело вздымается. Одеяло откинуто в сторону, поэтому я вижу, как пальцы Ника судорожно сжимаются.

Я знаю, что с ним, ведь это происходит почти каждую ночь на протяжении последних нескольких месяцев.

Кошмары.

– Ник… – шепчу я, осторожно касаясь его плеча. – Ник, проснись. Это всего лишь сон.

Он не реагирует. Лицо искажено, губы едва шевелятся, будто он что-то говорит, но звуки тонут в дыхании.

Я сильнее трясу его за плечо.

– Ник, проснись, – повторяю более настойчиво хриплым ото сна голосом.

Мои пальцы сжимают его руку, и это прикосновение обжигает. Я даже думаю о том, что у него, возможно, поднялась температура.

Всё происходит в одно мгновение.

Ник резко распахивает глаза, и в следующую секунду его рука оказывается у меня на шее. Я не успеваю даже вдохнуть. Пальцы сжимаются, перекрывая дыхание. Хриплю, хватаюсь за его запястье, чувствуя, как сердце бьётся где-то в груди.

– Ник… это я, – выдыхаю с трудом, почти беззвучно.

Парень моргает несколько раз, взгляд метается сначала по окружающей обстановке, затем останавливается на моем лице и только тогда хватка ослабевает. Его пальцы дрожат, и он отдёргивает руку, будто обжигается в этот момент.

– Прости… – выдыхает Ник, принимая положение сидя и закрывая лицо ладонями. Его плечи тяжело двигаются, дыхание сбивается, будто он только что вырвался из настоящего боя или пробежал несколько миль. – Я… прости, Шоу.

Я тянусь к нему и осторожно касаюсь его руки.

– Всё хорошо, – шепчу, прижимаясь ближе. – Всё хорошо, Ник. Это просто сон. Очередной сон… кошмар.

Обнимаю.

Парень молчит, всё ещё тяжело дышит, а я чувствую, как напряжение постепенно уходит из его тела.

Носом утыкается в мою шею и просто продолжает дышать, так, что по моему телу расползаются мурашки.

Ладонями провожу по его спине, двигаюсь выше и останавливаюсь в районе головы. Пальцами зарываюсь в волосы, ощущая, как он целует меня в шею. Нежно, но слишком ощутимо и остро.

Он отстраняется и заглядывает мне в глаза.

Сейчас лунный свет освещает лишь часть его лица, ту самую, где теперь тянется шрам, оставленный Дунканом. В полумраке он выглядит особенно резким, будто метка, разделяющая прошлое и настоящее.

Но шрам не пугает меня, когда других… да. Я часто замечаю, как люди смотрят на Ника. Как на монстра. В особенности, когда он выступает от лица Совета перед другими людьми. Или когда он предпочитает пообедать в общей столовой, вернее, предпочитал. Последние полтора месяца он более там не появляется. Вероятно, по той причине, что это его тоже напрягает, хоть он старается и не показывать.

Люди боятся. И всегда боялись того, кто отличался от них. Будь то внешне или по другим показателям.

Тени сосредотачиваются не только на коже, но и в самих глазах Ника. Там видно всё сразу… усталость, вину, боль и что-то ещё, тёмное, глубокое, от чего невозможно отвести взгляд.

Он смотрит прямо на меня, и этот взгляд будто прожигает изнутри. Иглами проходит сквозь кожу и заставляет задержать дыхание.

Мой любимый темно-зеленый оттенок почти не виден, сейчас он всё больше напоминает ночь за окном.

Ник продолжает смотреть так, словно ищет в моих глазах что-то, что поможет ему остаться здесь, в реальности, а не утонуть снова в том, что видит во сне.

Что он видит? Я не знаю. Он не рассказывает, продолжает держать всё в себе, хоть я и пыталась с ним поговорить на эту тему. Возможно, собственного отца… или Дункана, который и сотворил с ним это, с его лицом. Может быть, Леванта, что был повинен в смерти мистера Максвелла и чуть не убил всех нас. Поэтому да… я могу только догадываться.

Я сама тянусь к нему, не раздумывая, почти инстинктивно. Кончиками пальцев касаюсь его щеки, чувствуя под кожей неровность шрама, и в следующую секунду прижимаюсь к его губам. Хочу таким образом помочь ему справиться с тем, что происходит внутри него. Хочу облегчить его боль.

Я ощущаю то, как тянет внизу живота и как Ник заставляет меня лечь на спину, на матрас, а сам нависает сверху, едва разрывая поцелуй и шепча:

– Иногда мне кажется, что всё это очередной сон.

– Почему? – на последней букве мой голос срывается, когда между нашими губами остаются считанные дюймы.

Он замирает, словно обдумывая ответ на мой вопрос, а мне это мгновение напоминает затишье перед бурей, из-за которого воздух полыхает напряжением.

– Потому что ты рядом.

– Эй, – провожу пальцами по его лицу и заставляю вновь посмотреть на себя, потому что ранее он опустил взгляд на мою шею. – Я всегда буду рядом. Была и буду.

Когда Ник всё-таки вновь тянется ко мне, поцелуй выходит резким, почти болезненным. И я чувствую металлический вкус крови… Своей или его? Не знаю. Но сейчас это и неважно.

Рука парня опускается мне на талию, пробирается под майку и в следующий миг ощущаю его подушечки пальцев на своей коже, как они очерчивают тело, так словно заново изучают его. Будто оно могло за пару дней измениться.

Мыслями меня бросает в разные стороны.

Я думаю о крови, о том, что мы больше с ним никого не можем целовать из-за того, что находится внутри. Ни с кем не можем иметь связь… И именно это что-то поднимает во мне, я ещё больше чувствую то, как мы связаны.

Именно это иногда и пугает. Осознание того, что теперь, кем бы мы ни стали, всё равно останемся частью друг друга.

Я чувствую, как бьётся его сердце. Слышу, как дыхание постепенно замедляется.

Откидываю голову на подушку, когда губы Ника продолжают блуждать по моему телу, спускаясь всё ниже.

А я в это время смотрю вверх, в потолок, который из-за теней кажется таким же темным, как и остальное пространство вокруг. Хотя за столько времени я уже с закрытыми глазами смогу здесь ориентироваться. Однако, меня всё равно что-то тревожит… Так и кажется, что из темноты появится новый монстр. Нет, не безумный. Я их уже не считаю монстрами. Тот, кто всё уничтожит… нарушит покой и хрупкое равновесие, которое удалось восстановить.

Я сжимаю простыню под пальцами и заставляю себя выдохнуть.

Ник рядом. Его тепло, его дыхание, его руки, всё это реально.

И пока это так, я ещё могу верить, что мир не рухнет.

Утром, сидя за столом, я приступаю к еде, смотря на Ника, который находится прямо напротив, только с противоположного конца.

С тех самых пор, как всё изменилось, то мы завтракаем здесь. Где? В главном здании Авалона, где находится Совет.

Ранее я не могла и мечтать о таком. О том, что мы с Ником будем спокойно завтракать почти на самом верхнем этаже, что мы сможем вот так просто сидеть за одним столом. Без страха, без спешки и без необходимости постоянно оглядываться.

Когда-то даже внутри Авалона не существовало безопасного места. Опасность поджидала повсюду. Тогда Ник делал всё, чтобы скрыть нас, наши отношения, чтобы… обезопасить меня.

Прошло почти три года с тех пор, как всё началось.

Три года с момента, когда привычный мир рухнул и начался настоящий апокалипсис. Где мы с папой ещё не знали, переживем ли ночь или умрем.

И вот теперь – утро.

Мирное, настоящее утро.

Такое, какими они когда-то были до всего этого. В другой жизни.

Я беру стакан с апельсиновым соком, наблюдая, как солнечные блики играют на поверхности жидкости, и делаю небольшой глоток. Ник прекрасно знает, как я люблю апельсиновый сок, и не знаю, как ему удается доставать его, но… теперь сок почти каждый день есть на нашем столе, будто напоминание, что мы всё же смогли вернуть себе частицу нормальности.