Падая, словно звёзды - Страница 11

– Подношение в зону абсолютной честности, – произносит он, с ухмылкой поднимая бутылку.

Ох, он слишком милый. Это ему не на пользу.

– Что это? «Шато Лафит» 1890 года выпуска из твоего личного погреба во Франции?

Он изучает этикетку.

– Скорее, Кендалл Джексон 2023 года выпуска из ближайшего винного магазина.

Зак снимает футболку, а я делаю вид, что очень увлечена поисками штопора в своей сумке. Наконец нахожу его и позволяю Заку поухаживать за дамой.

– Черт, – ругается он, открывая пробку. – Не догадался принести второй бокал. Думаю, нам снова придется делиться.

– Похоже на то, – отвечаю я, гадая, не «забыл» ли он так же, как я «забыла» прихватить по дороге сюда пластиковый стаканчик из зоны кейтеринга.

Он наполняет бокал до краев и протягивает его мне.

– Твое здоровье, – говорю я и делаю глоток, а затем передаю ему.

Зак повторяет за мной, а затем кивает подбородком на книгу, которую я положила рядом со своей сумкой.

– Что за книга?

– Сборник стихов Эмили Дикинсон.

– Хм-м-м, мрачновато. Как называется стихотворение, которое ты сейчас читаешь?

– «И смерти нет, ведь я стою». – Поймав его острый взгляд, я начинаю смеяться. – Ладно, она мрачновата, но мне очень нравится.

– Почитай мне что-нибудь.

Я с глупым видом моргаю.

– Прости?

– Я никогда не слышал этого стихотворения. Хотелось бы послушать.

– Ты сейчас серьезно?

Закари отпивает глоток вина.

– Трудно поверить, что мне интересна поэзия, потому что я парень?

В тебе много такого, во что трудно поверить.

Я сдерживаюсь, чтобы не выпалить эту мысль вслух. При свете уличного освещения начинаю декламировать строфу из стихотворения.

У меня перехватывает горло. Я захлопываю книгу и убираю ее подальше.

– Как-то так.

– Звучит печально, – замечает Зак. – Почти невыносимо.

Я пожимаю одним плечом.

– Временами именно так она и ощущается.

– Кто?

«Жизнь», – едва не вырывается у меня. Жизнь после того, как у кого-то она оборвалась. Я поднимаю глаза и вижу, что Зак смотрит на меня с нежностью.

– На этом закончим с минуткой поэзии. К слову, о мрачности, – говорю я, беря вино и меняя тему с эпической скоростью. – Еще никогда в жизни я так не жалела несчастные пакетики с кровью.

– Эй, они знали, на что идут, когда соглашались на эту работу, – беззаботно отвечает Зак, давая мне возможность переключиться.

– Это… бессмысленно.

– Верно, но уж как есть.

Как есть…

Мы обмениваемся улыбками, и наступает молчание.

Наконец я говорю:

– Так это странно, да? Суперзвезда и пустое место вместе нежатся в горячем джакузи.

– Ага, немного странно, – соглашается Зак. – Но здесь нет никакого «пустого места». И будет здорово, если мы сможем на секунду притвориться, что никакой кинозвезды тоже нет.

– Просто двое обычных людей?

– Которые вторглись на чужую территорию, пьют дешевое вино и читают стихи, – заканчивает он с ухмылкой. – Как ты нашла этот оазис?

– Мне повезло.

– Я имел в виду, что ты изначально искала?

Ладно, это уже более глубокий вопрос, к которому я не готова. Тянусь за вином, чтобы выиграть немного времени. Что можно рассказать Заку, чтобы не показаться сумасшедшей? Только не правду, что я коллекционирую укромные уголки по всему миру, где никто не сможет увидеть меня и мое горе. Что это место идеально, потому что я могу притвориться, что любые непрошеные слезы – всего лишь капли воды из джакузи.

– Нашла его, когда Тед отправил меня проверить территорию, – говорю я. – Кто-то забыл выключить горячую воду, и я не сочла нужным сообщать им об этом факте.

Зак кивает и погружается в воду до подбородка.

– Я рад, что ты этого не сделала. Спасибо, что позволила мне передохнуть в твоем убежище.

– Технически оно не мое, так что…

Снова молчание. Зак закрывает глаза. Его угловатые черты лица смягчаются, напряжение спадает. Он разительно отличается от своего персонажа, Бойда Шелтона. Во всех своих ролях он выглядит по-разному. Даже в роли Феликса Флеминга, мудрого гангстера с золотым сердцем, которого он сыграл в фильме «Безумная восьмерка». Эта роль принесла ему номинацию на «Оскар» за лучшую мужскую роль второго плана на предстоящей в этом году церемонии. Ему карандашом нарисовали маленькие усики, прилизали волосы, и он заговорил с идеальным старомодным акцентом. Ему каким-то образом даже лицо удавалось изменить. Разные лица на разные роли, и именно их видит мир.

Но я вижу в нем его самого.

Я делаю еще один глоток вина, затем отставляю бокал на бортик, и слышится тихий скрежет стекла о цемент. Зак открывает глаза.

– Итак, это наш последний совместный вечер, – произносит он, – а я только начал узнавать тебя получше.

– Переживешь как-нибудь.

– Будет не очень легко. – Он приближается, чтобы сделать глоток вина. – Я до ужаса любопытен, когда дело касается людей. Ради работы, разумеется.

– Звучит как еще один способ сказать, что ты крайне надоедливый.

Он смеется.

– Давай задавать друг другу вопросы. Быстро. Без остановок, чтобы не было времени думать над ответом. Если вопрос слишком личный, говорим «пас» и двигаемся дальше. Так за короткое время можно успеть многое узнать друг о друге.

– Кто сказал, что я хочу узнать тебя получше?

– А почему бы и нет? Я же просто восхитителен.

Я ухмыляюсь.

– Это спорный вопрос.

Он ухмыляется в ответ.

– Начнем с основ. Простые вещи. Например… какой твой любимый цвет?

– Черный.

– Так вот почему ты каждый день ходишь на работу в одной и той же черной футболке и джинсах?

– Да, но и потому, что проще иметь что-то вроде рабочей униформы.

– Как Стив Джобс со своими водолазками.

– Не думаю, что Стиву Джобсу когда-либо приходилось помогать актрисе запихивать ее сиськи обратно в корсет, но да, ты прав.

Он смеется.

– Твоя очередь.

– Какое у тебя второе имя?

– Это скучно. Райан. А твое? – Он качает головой. – Подожди, я даже твоей фамилии не знаю.

– Уолш. Второе имя – Эмили.

– Как мило.

У Зака ласковая улыбка, и от того, как он на меня смотрит, в животе зарождается странное ощущение.

– Что, м-м-м… что ты будешь делать после «Вожделения»? – небрежно спрашиваю я.

– У меня будет несколько выходных, а потом я отправлюсь на Аляску на очередные съемки. Немного инди на этот раз.

– Уже?

– Я падок на испытания, – печально говорит он. – А что насчет тебя?

– Собираюсь немного отдохнуть в домике в Уайлдвуде, который мне оставил отец.

– Звучит заманчиво. Тебе определенно нравятся укромные уголки, я прав?

Я прокашливаюсь.

– Можно и так сказать.

– Ты уже нашла другую работу?

– Нет.

На мгновение Зак выглядит почти смущенным.

– Ну, если ищешь, я слышал, на Аляске в это время года холодно и безрадостно.

– Все в порядке, спасибо, – говорю я и обрываю его, прежде чем он успевает заговорить снова. – А разве не намечается грандиозное награждение? Ведь ты номинирован по главным категориям.

Он отводит взгляд.

– Полагаю, что так.

– Ну вот. Разве ты…

– Пас. Следующий вопрос.

Мне кажется странным, что номинация на «Оскар» попала в список щекотливых тем, но я никогда не стану давить, если человек не хочет о чем-либо говорить. Я профессионал в этой области.

– Есть какие-нибудь фобии? – предлагаю я.

– Опаздывать куда бы то ни было.

– Это не настоящая фобия.