Падая, словно звёзды - Страница 10

Пока идет подготовка к съемке сцены, я наблюдаю, как Зак отходит от Хавьера и от всех, чтобы вжиться в роль. Его дыхание становится хриплым, ноздри раздуваются. Стиснув кулаки, он меряет шагами угол кабинета, словно животное, угодившее в клетку.

Представьте, если эту энергию, неприкрытую и мощную, перенести в постель. Дикий блеск в глазах, когда он берет то, что хочет…

– Господи Иисусе, – шепчу я и прерывисто вздыхаю. Эта вспышка фантазии в сто раз более мощная и эротичная, чем то, что произошло прошлой ночью с Клэем, и все его безыскусные ласки.

Сэм зовет актеров занять свои места. Хавьер ложится на пол у ножек своего кресла, а Закари усаживается на жертву верхом с резиновым ломиком в руке. Они прорабатывают движения и реплики – их не так уж много, в основном Хьюго умоляет сохранить ему жизнь, а Бойд все равно ее отбирает.

Сначала делают несколько проходов, держа камеру над плечом Зака, чтобы снять его от первого лица, а затем роль Хавьера в «Вожделении» заканчивается.

– И на этом с Хавьером Паезом покончено, – произносит Сэм, вызывая аплодисменты съемочной группы.

Хавьер и Закари обнимаются, но съемочная группа быстро приступает к следующей сцене, которая по задумке будет сниматься от первого лица: на полу, под сумасшедшим Бойдом с ломом в руках.

Техники устанавливают камеру на пол на подставку из фанерной доски. Закари опускается на колени над тренажером и хватается левой рукой за перекладину, так что кажется, будто одна его рука упирается в пол рядом с головой Хьюго. Небольшие пластиковые пакеты с кровью стратегически расположены вокруг камеры.

Сэм велит всем приготовиться, и Зак начинает тяжело дышать. Его прекрасное лицо искажается до неузнаваемости от овладевшего им безумия. Точно так же, как лицо Хавьера под гримом. Прямо на моих глазах Зак как будто превращается в другого человека.

Объявляется начало съемки, Зак атакует пакеты резиновым ломиком, и ему в лицо брызжет кровь. Когда съемка заканчивается, Сэм отсматривает видео и решает, что вышло недостаточно реалистично. Команда гримеров со мной на хвосте спешит на площадку.

Вооружившись салфеткой и бутылочкой средства для удаления фальшивой крови, я встаю перед Заком. Его дыхание замедляется, но взгляд затуманен и устремлен куда-то вдаль. Я прикладываю салфетку к его лбу, чтобы стереть красные брызги, и он впервые смотрит на меня. Как будто вернулся из какого-то темного места. Выражение его лица смягчается, и он улыбается.

– Привет.

– Привет, – отзываюсь я, пытаясь сосредоточиться, но у него на нижней губе капля крови, и моя обязанность ее вытереть. Прикоснуться к его губам. При этом я чувствую на себе его взгляд.

– Это наш последний вечер, – замечает он.

Я рискую встретиться с ним взглядом и растворяюсь в нем. В его присутствии. Его близости. Я понимаю, что мне предлагают еще раз встретиться в джакузи. И поскольку он чертовски хорошо выражает каждое свое чувство взглядом, я вижу и его внутренний конфликт тоже. Нерешительность, смешанная с любопытством. У меня мелькает короткая, мимолетная мысль – словно искра на миг осветила тьму, – что, возможно, ему трудно не думать обо мне, как и мне трудно не думать о нем.

Ни за что на свете.

Вчерашняя грязная история с Клэем должна была выбить Закари Батлера из моей головы, но теперь, когда я провожу салфеткой по его щекам и подбородку, у меня дрожит рука. Тревожные звоночки вины и горя начнут звонить, даже если я просто рассмотрю возможность…

Зак нежно улыбается.

– Итак, я тут подумал…

– Готово, – перебиваю я и быстро отступаю назад.

К нам подлетает гример, чтобы поправить все для кровавой сцены, а я отворачиваюсь, чтобы не видеть реакции Зака. Хорошей или плохой.

Все начинается заново. Во второй раз Сэм одобряет брызги крови, и меня приглашают сфотографировать лицо Зака для последующих съемок. Он тяжело дышит, но при виде меня его взгляд сразу смягчается. Безумие отступает, и он снова становится самим собой.

Делай свою работу, делай свою работу, делай свою работу.

Я подхожу ближе и делаю фотографии на мобильный телефон гримерной команды.

– Я как раз собирался спросить, – говорит Зак, – прежде чем нас так грубо прервали…

– Необходимостью убийства бедного Хьюго.

Улыбка Зака становится шире, и его карие глаза загораются надеждой.

– Наш разговор прошлым вечером был… приятным. Я не хочу вторгаться на твою территорию, но если сегодня вечером ты туда собираешься…

– Не собираюсь, – отвечаю я и через камеру телефона вижу, как немного вытягивается его лицо. – Ну, или не знаю. Возможно.

Он оживляется.

– Хорошо. Может, мы могли бы?..

Второй ассистент просит всех занять свои места, и меня спасает щелчок грифельной доски. Все начинается заново, и я наблюдаю, как Зак полностью выкладывается на камеру. Теперь действие выглядит более естественно, хотя он всего лишь бьет по маленьким пакетикам с кровью.

Когда все заканчивается, Сэм кричит:

– Снято! Мы молодцы.

На сегодня Зак свободен. Он выглядит ужасно уставшим. Измученным. Так, словно ему не помешало бы провести вечер в расслабляющем горячем джакузи.

Довольно эгоистично его этого лишать, учитывая, что место изначально мне не принадлежит.

Меня позвали сделать еще несколько снимков на тот случай, если понадобится повторить. Я подхожу к Заку и встаю перед ним.

– Как все выглядело? – интересуется он.

Я замираю.

– Ты меня спрашиваешь?

Он серьезно кивает.

– Мне все говорят, что вышло идеально.

– Это не так, – отвечаю я, встречаясь с ним взглядом. Несмотря на все тревожные звоночки и ненависть к самой себе, что-то во мне хочет сказать ему правду. – Это было грязно, жестоко и дико.

Его взгляд останавливается на мне.

– Спасибо.

– Ага, – отвечаю я, и мы на мгновение замираем. Вокруг никого, и даже моя собственная боль кажется далекой.

Но я прихожу в себя и встаю на цыпочки, чтобы сделать несколько снимков.

– Какой же ты высокий, черт возьми.

Зак мгновенно наклоняется еще ниже, так что мы оказываемся лицом к лицу. Я смотрю в его потрясающие карие глаза, которые кажутся глубокими, как каньон, и быстро загораживаюсь экраном телефона.

– Ну? – спрашивает он после паузы.

– Что «ну»?

Зак выпрямляется и отводит мой телефон в сторону. Он ничего не говорит, только вопросительно выгибает бровь и улыбается. Я ожидаю, что в голове раздастся громкий сигнал тревоги, но чувствую себя на удивление спокойно. Я выгибаю бровь в ответ.

– Вчера вечером мы выпили все вино.

Улыбка Зака могла бы согреть маленькую планету.

– Я с этим разберусь.

КИНОЗВЕЗДА и ассистент, дубль второй.

– Какого черта я творю? – бормочу я несколько часов спустя, погружаясь в горячую воду джакузи. Съемки прервались на ночь, вся съемочная группа разошлась по домам, а полуголая я вот-вот окажусь в компании одной из крупнейших мировых кинозвезд. Снова. – Это безумие.

Меня смущает не то, что он кинозвезда. Все дело в том, что в Закари Батлере меня ничего не смущает. Что невозможно. Никто не может быть настолько красивым, обаятельным и, казалось бы, добрым, будучи при этом безбожно богатым и знаменитым. Я сказала правду о том, что не читала бульварные статейки о его разваливающихся отношениях с Евой Дин, но я много чего слышала. Со слов других она предстает ядовитым кошмаром, но у каждой истории есть две стороны, верно? Может быть, сегодня вечером Зак тоже покажет свою ядовитую сторону.

И тогда я сразу же захочу с ним переспать.

Лицо резко обдает жаром, и дело не в горячей воде. Я уже почти готова уговорить себя уйти, прежде чем все зайдет слишком далеко, когда слышу приближающиеся шаги. Из-за угла выходит Закари, одетый в длинные шорты и футболку. Под мышкой у него полотенце, а в руке бутылка красного вина.