Озорные призраки - Страница 26

Когда все кончилось, как кончается, к сожалению, все хорошее, она выпрямилась – раскрасневшаяся, самую чуточку, растрепанная, но выглядевшая по-прежнему невинно. Улыбнулась как ни в чем не бывало:

– Судя по блаженной физиономии, на меня подавать в суд за изнасилование не будут?

Мазур нерешительно потянулся к ней – нужно же было ответить добром на добро, но она гибко уклонилась, с извечным женским мастерством моментально привела в порядок волосы и платье.

– Не озабочивайся. Для всего остального совершенно неподходящие условия, никакого комфорта. Поехали на яхту?

Мимоходом оглянулась, привел ли он себя в порядок, и энергично отодвинула задвижку цвета золота. Мазур вышел следом за ней, торопливо отвел глаза от направившейся к освободившемуся апартаменту парочки, но тут же воспрянул духом – судя по виду озабоченной парочки и ее алкогольной кондиции, она намеревалась точно так же использовать помещение не вполне по назначению.

Оказавшись в зале, Мазур увидел, что компания увеличилась более чем вдвое – появились какие-то прилизанные и франтоватые молодые люди, гам стоял коромыслом, отсутствия Мазура и Кристины никто, в общем, и не заметил, разве только Гай покосился с понимающим видом и шутовски подмигнул, что Мазура ничуть не смутило.

Он сел на свое место и взял чистый бокал. К Кристине почтительно подкатился бесшумный, как дух, метрдотель и вполголоса сообщил, что ее просят к телефону. Она ушла, сделав Мазуру успокаивающий жест – мол, пустяки и ненадолго.

Он не успел отхлебнуть здешнего дорогущего шампанского – один из восседавших на небольшом отдалении шкафов подошел, навис каменным истуканом и тихонечко бросил:

– Отойдем, поговорим?

– С мордобоем, или как? – усмехнулся Мазур.

– Не дури, мы в приличном заведении…

Мазур встал и отошел с ним на пару метров, заранее продумав, как действовать в случае обострения. Правда, обострения следовало избежать любой ценой – чтобы все же попасть на «Доротею» полноправным гостем…

– Кто, откуда, чем промышляем? – спросил мордатый спокойно.

– А это не будет вторжением в частную жизнь? – спросил Мазур тем же светским тоном, твердо намереваясь не нарываться первым и быть пока что образцом джентльмена.

– Не будет. Я ее телохранитель, и я за нее отвечаю.

– Послушай, парень, – сказал Мазур. – Кто она, в конце концов, такая?

– Не знаешь?

– Представления не имею. Мы, австралийцы, люди незатейливые.

– Австралийцы?

– Ага, – сказал Мазур. – Документы в порядке, в розыске никогда не числился, криминальных намерений нет… Ангелочек, короче.

Массивный субъект взирал на него пытливо, так, словно надеялся каким-то чудом обрести дар телепатии.

– Черт тебя знает, конечно… – сказал он задумчиво. – Вроде бы парень как парень, но, с другой стороны, на внешность и первое впечатление лучше не полагаться… Чем промышляем?

– Вульгарно выражаясь, моряк в поисках судна, – сказал Мазур. – С некоторыми средствами, поэтому могу себе позволить не спешить и развеяться. Кладоискатель, бродяга и все такое прочее – но, милостивый сэр, обращаю ваше внимание, все в рамках закона…

– И отлипать от нее не намерен?

– Никоим образом, простите за прямоту, – сказал Мазур. – Очаровательная девчонка, хоть влюбляйся. Разумеется, если вы потащите из-под полы автомат, я уступлю грубой силе… но, честно говоря, не уверен, что это у меня получится…

– Странный ты парень, – проворчал могучий. – По правде говоря, не вполне подходишь под привычные фигуры, с которыми я прежде сталкивался…

– Так в том-то и дело, милейший, – сказал Мазур. – Нет во мне ни двойного дна, ни потаенных замыслов, мне просто чертовски нравится девушка… Или некоторые вещи категорически запрещены, и будете стоять на своем?

Телохранитель поджал губы, не скрывая досады. Нельзя сказать, чтобы он выглядел особенно враждебно, и Мазур приободрился, придав себе самое невинное и беспечное выражение.

– Вообще-то ее не переделаешь, – задумчиво произнес наконец телохранитель. – Черт с тобой, на фоне того, что бывало, ты пока что и впрямь смотришься вполне приемлемо… Но вот что… Я, уж прости, всегда стараюсь свести риск и неприятности к минимуму. Поэтому слушай внимательно, и не говори потом, что тебя не предупреждали… Если за тобой тянется что-то такое… неправедное, или если у тебя есть какие-то неправильные задумки – лучше сразу отваливай по-хорошему. Иначе получится скверно. Полицию вмешивать не будем, сами вниз головой наладим в океанские просторы, и, будь уверен, нам это сойдет с рук…

– Откровенность за откровенность, – сказал Мазур. – У меня только одна задумка, и я бы ее не назвал неправильной или неправедной… Усек?

– Ну, смотри, я тебя предупредил…

– Эт-то что такое? – форменным образом рявкнули у него за спиной.

Там стояла Кристина и, сердито подбоченившись правой рукой, старательно пыталась прожечь в своем шкафоподобном оберегателе столько дыр, сколько удастся. Это у нее, конечно, не получилось, но телохранитель заметно стушевался, сделал невинную рожу и проворно вернулся за столик.

– Он на тебя давил? – с ходу спросила Кристина.

– Да ничего подобного, – великодушно сказал Мазур. – Просто-напросто поначалу спутал меня с известным похитителем детей, но тут же выяснилось, что ошибся. Он даже извинился.

– Как меня все это задолбало… Подожди минутку.

Она протолкалась сквозь гомонящую компанию к Гаю и что-то энергично потребовала. Он пытался было возражать, робко и вяло, но ее было не переспорить – и он, вздыхая, протянул девушке ключи от машины.

– Отлично, – сказала она, вернувшись. – Полный вперед!

И потащила его за собой так целеустремленно, что Мазур только метров через двадцать смог сообщить о сумке в гардеробе, которую нужно забрать.

На стоянке она уверенно направилась к белому «порше» с откинутым верхом – Мазур только в журналах видел эту дорогую игрушку, по сравнению с его питерским «жугуленком» смотревшуюся космическим кораблем.

– Ремень пристегни, – сказала Кристина, привычно поворачивая ключ зажигания. – Ей-богу, не помешает…

– А ты?

– Обойдусь. Молния два раза в одно место не ударяет, как и снаряд в уже имеющуюся воронку…

В ее голосе прозвучала неприкрытая печаль. Мазур мог бы ей сказать, что, согласно его немалому военному опыту, со снарядами все обстоит как раз наоборот, и он однажды своими глазами видел в воронке не то что еще один разрыв, а целых три – причем дело было не на серьезной войне, а так, на мелкой войнушке и в захолустье. Но он смолчал, в своем нынешнем образе ему никак не полагалось иметь такой опыт…

Она так и не пристегнулась. Взревел мотор, визгнули покрышки. Машина задним ходом вылетела со стоянки в лихом «полицейском развороте», лихо обогнула аварийно затормозившее такси, заехав при этом левыми колесами на тротуар, влилась в поток и помчалась, словно на пожар.

Мазура мотало и швыряло то к Кристине, то к дверце. Он уже понял, что водит она отлично – но лихачит на ночной улице сверх всякой меры, обгоняя справа и слева, моментально втискиваясь в образовавшийся меж попутными машинами промежуток – а то и создавая таковой отчаянными виражами, сигналя, включая дальний свет. Они неслись, оставляя за собой неумолчный визг тормозов и отчаянные гудки. Справа вякнула полицейская сирена – но Кристина втоптала газ, немыслимым разворотом вогнала «порше» в узенькую боковую улочку, промчалась мимо прохожих, рассыпавшихся и жавшихся к стенам домов с испуганными воплями, попетляла по задворкам-закоулкам, вновь выскочила на широкую освещенную улицу и погнала по ней в том же стиле. У Мазура, как сперло в зобу дыханье, так и не отпускало. Он лишь подумал мельком, что погибнуть в такой вот дурацкой ситуации было бы для него крайне унизительно – но выбора нет, приходится положиться на судьбу…

Крутой вираж – и справа объявился спокойный ночной океан со стоящими у длинного пирса судами. Кристина сбросила газ лишь самую чуточку, пронеслась по пирсу, как крылатая ракета, затормозила у роскошного трапа «Доротеи», выключила мотор и с любопытством уставилась на Мазура: