Озорные призраки - Страница 24
«Как-кая еще светлость? – возопил Мазур мысленно и едва не разинул рот самым простецким образом. – Это с кем мы на сей раз связались?»
– Быть может, вам будет удобнее оставить сумку в гардеробе, сэр?
– Э-э-э, пожалуй, – светски ответил Мазур, малость опомнившись. – Только осторожнее, у меня там стекло, только что купил и не успел отослать…
– Все в порядке, сэр.
К ним, повинуясь жесту седовласого, проворно подбежал еще один тип в смокинге, принял от Мазура сумку и понес в сторону гардероба. Мазур задержался, но никто так и не собрался дать ему номерок – видимо, в заведениях подобного полета обходились без них, надо будет учесть…
И непринужденно направился следом за метрдотелем, стараясь не зыркать по сторонам откровенно, словно какая-нибудь деревенщина с соломой в волосах. Интерьер, насколько он мог разглядеть, названию полностью соответствовал: куда ни глянь, замысловатые мозаики в стиле тех самых то ли ацтеков, то ли майя: статуи жутко выглядевших богов и зверей и прочие дурные красивости. С радостью Мазур констатировал, что большинство посетителей одеты вовсе не во фраки и вечерние платья, а довольно-таки простецки, кое-кто совершенно по-пляжному, да и держатся далеко не чопорно. Это уже проще, не надо думать, если что, которой из двадцати вилок устриц распечатывать, а которой в ухе чесать…
Седовласый провел его в дальний угол зала, где на длинном диване в виде прямого угла расположилось человек шесть. Точно шесть. Три эффектных девицы, какой-то мрачный тип при полосатом галстуке, что-то отрешенно жевавший, Гай Близард, снова в шортах и гавайке (разве что другой расцветки, но столь же ядовитых тонов) и, наконец, загадочная блондинка, которую отчего-то титуловали светлостью, восседавшая с краешку – на сей раз, конечно, не в скупом купальнике, а в открытом синем платье. Мазур краем уха слыхивал что-то о таких вот тряпках, которые выглядят просто и буднично, но стоят бешеных денег. У него возникло подозрение, что это как раз тот случай.
Судя по лицам тех двоих, его моментально узнали.
– Черт возьми, кого я вижу! – возопил Близард. – Пришел все-таки? Вот и молодец… слушай, я что-то запамятовал, как тебя.
– Ничего удивительного, я не представился, – сказал Мазур, присаживаясь рядом с блондинкой согласно ее недвусмысленному жесту. – Дик Дикинсон. Странствующий моряк.
Эффектные девицы, уже определенно поддавшие, наперебой принялись выкрикивать свои имена, которые Мазур не особенно и запоминал, а мрачный тип, не переставая жевать, ограничился поклоном. Вряд ли он выпендривался именно перед Мазуром – судя по первым наблюдениям, просто-напросто таким уж уродился нелюдимым.
Без церемоний перегнувшись через колени одной из девиц, Гай сунул ему в руку полный бокал и жизнерадостно поинтересовался:
– Ну что, надумал? Предложение в силе.
– Запросто, – сказал Мазур.
– Вы о чем? – вклинилась блондинка.
– У меня, если ты помнишь, рулевой выпал из игры. Вряд ли Дик окажется хуже, у него вид добропорядочный…
– Ну-ну, – загадочно ухмыльнулась блондинка. – Желаю удачи, ребята. Сама бы сплавала…
– Кристина! – воскликнул Гай совершенно серьезно, молитвенно сложив руки на груди. – Ты же знаешь, на что я готов…
– А шиш тебе, – безмятежно выпалила блондинка.
Ну, предположим, она не «шиш» произнесла без запинки розовыми губками, а нечто гораздо покруче, настолько смачное, что оно нисколечко не вязалось ни с роскошным кабаком, ни с титулом светлости, которым ее отчего-то наградил метрдотель. Однако все приняли это как должное, никто и ухом не повел – должно быть, притерпелись.
Блондинка Кристина протянула руку и указательным пальцем легонько постучала Мазура по нижней челюсти:
– Дик, верни челюсть на место. Неужели я тебя, бедняжку, шокировала? Это странствующего-то моряка? Я в наивности своей полагала, что вам и черт не брат… – И звонко, искренне расхохоталась: – Честное слово, у тебя вид сконфуженный. Ах ты лапочка… Неужели существует еще добродетель?
Мазур постарался придать себе равнодушный вид. Он уже понял, что столкнулся с созданием взбалмошным и своенравным, капризнее некуда – и не конфузился (еще чего не хватало!), просто не мог с ходу выбрать подходящую линию поведения. Нужно было на нее настроиться., фигурально выражаясь, поймать ветер…
– Ну, не надувайся, – Кристина положила ему руку на колено. – Я просто-напросто очень трудный ребенок. Маму почти не помню, отец воспитанием не занимался, откровенно говоря, все прочие сюсюкали и высоких требований не предъявляли. Вот и получилось чудовище, своенравное и дерзкое… Давай я тебе еще налью, а то робкий ты какой-то, ничуть на моряка не похож – и ходишь не враскачку, и табаком жевательным не плюешь по углам, и рома не требуешь громогласно, и коленкой ко мне не прижимаешься… – и тут же сама непринужденно прижалась бедром, посмотрела внимательно: – Хорошо хоть, в краску тебя не бросает, иначе не знала бы, что и делать… Ничего, что мы так тесненько сидим? Вот и молодец…
Она была красивая, спасу нет, но Мазур всю сознательную жизнь пребывал в убеждении, что девиц такого типа допрежь всякой лирики следует вдумчиво высечь – не в смысле эротических извращений, а в самом утилитарном. Иногда помогает, но чаще всего – черта лысого…
– Ну так как? – спросила она с любопытством, подливая ему в бокал. – Шокирую я тебя?
– А хочешь?
– Не знаю, – пожала она голыми плечами. – Забавляюсь вот… В тебе, по-моему, есть нечто непорочное, а это занятно…
– Это в морском бродяге-то? – усмехнулся Мазур.
– Дик, у непорочности столько видов, подвидов, разновидностей и категорий, что перечесть нельзя… Бесчисленное множество. Со шлюхами хороводился?
– Да, в общем, было дело…
– Людей убивать приходилось?
– Ну, как тебе сказать…
– Значит, приходилось, – уверенно сказала Кристина. – И спиртное, конечно, лакал до посинения, тут и гадать нечего… И что, ты решил, будто этот кратенький список банальных пороков тебя испортил? Говорю же, у непорочности столько обличий… И чем-то таким от тебя определенно веет, поверь опытной девушке, ужасному невоспитанному созданию…
– Это плохо?
– Наоборот, это ужасно интересно. Обычно ко мне прибивает течением гораздо более примитивных и потому неинтересных индивидуумов. Вроде вот этого, – она показала подбородком на что-то усердно жевавшего угрюмого типа. – Плоский, как сковородка, убила бы… Но приходится улыбаться.
– Почему?
– Отец хочет, чтобы я за него вышла. Я, конечно, и не подумаю, но какое-то время придется терпеть и улыбаться…
– Послушай, ты кто? – напрямую спросил Мазур.
– А ты не знаешь? – прищурилась она как-то вовсе уж загадочно.
– Представления не имею.
– Серьезно?
– Абсолютно.
– Ты вообще откуда?
– Из Австралии.
– Душа отдыхает… – призналась она, мечтательно жмурясь. – А ведь ты, похоже, не врешь… Будто меня не знаешь. Совсем интересно. Я тебя не отпущу, точно. Когда еще выпадет такой случай, феномен этакий…
– Только не говори, что ты английская принцесса, – сказал Мазур. – Я не пере живу.
– Почему?
– Потому что ты мне сразу понравилась. А если ты окажешься английской принцессой, меня такая оторопь прошибет, что даже на танец не рискну пригласить…
– Ерунда, – сказала Кристина. – Честно, я не английская принцесса. У них у всех, между прочим, морды лошадиные, так что не надо меня обижать такими предположениями…
«Нет, ну кто? – добросовестно ломал голову Мазур. – Кем она может оказаться, с таким лексикончиком и манерами? Яхта, конечно, роскошная, но и Гай, и эти девицы, которых он беззастенчиво охлопывает всех троих сразу, никак не тянут на аристократов. Да и нет в Штатах никаких „светлостей“… правда, у нее не американский, а европейский акцент… Задачка…»
Как бы там ни было, он все же поймал ветер, чрезвычайно похоже на то. Наладилось непринужденное общение, хотя то и дело себя чувствуешь, словно на минном поле – язычок у нее без костей…