Ответный удар - Страница 6

"За державу обидно», – сказал как-то командир бригады, когда офицерам четвертый месяц не выплачивали зарплату. И эти слова означали не уныние, а решимость не сдаваться, продолжать свое дело, служить России.

И они служили. И гордились, что судьба им подарила возможность стать военными разведчиками.

– Ну, орлы, отдохнули? – осведомился Жаров. – Работаем по парам.

Отработка приемов рукопашки.

Солдата-спецназовца за два года обучают наиболее эффективным в бою и простым приемам рукопашного боя. Для офицера этого маловато. В российском спецназе, вне зависимости от ведомственной принадлежности, рукопашка поставлена на две головы выше, чем в любых спецназах мира. Жаров работал в паре с Толей Селивановым, когда-то ставшим чемпионом Вооруженных Сил по рукопашному бою. А потом он увлекся русским стилем Кадочникова, важнейшие элементы которого, его мягкую смертельную мощь, принципы отработки приемов Жаров использовал при тренировке группы.

– Медленнее, – сказал Селиванов, демонстрируя способ работы со штыком.

Основа тренировки в русском стиле – максимально медленная отработка движений. При этом динамический стереотип заседает в подкорке, и при возникновении аналогичной ситуации тело работает само, без подключения сознания.

Отработка. Не жалея ни себя, ни других. До седьмого пота. Потом до семьдесят седьмого.

Вечером – занятия в классе. Новые данные по вооружениям США. Янки не стояли на месте. Сотни миллиардов долларов, вбухиваемых ими на оборону, давали о себе знать. В России за прошлый год Министерство обороны не закупило ни одного нового самолета. Максимум, на что можно было рассчитывать, – на возвращение хоть каких-то долгов по зарплате.

Жаров залюбовался на своих парней. Действительно, самые лучшие спецы. Селиванов – лучший рукопашник, которого видел. Старший лейтенант Вячеслав Пащенко – виртуоз, играет на всех видах снайперских винтовок, как Рихтер на рояле. Капитан Вениамин Сорокин – мало кто лучше его знает работу с радио и взрывные устройства (соорудить взрывчатку из купленных в магазине самых безобидных предметов – раз плюнуть). Старший лейтенант Савелий Ховенко – на английском, турецком и чеченском болтает, как на русском. Лейтенант Михаил Семенов, старший лейтенант Валерий Никитин – прошли войну, все проверены в деле, все показали, что способны на многое. Способны на главное – выживать, наносить удары противнику, драться до последней капли крови – крови не своей, а врага.

– Все, перерыв, – сказал Жаров.

– Как насчет учений? – спросил Пащенко.

Давно уже говорили о совместных учениях с «Антитеррором» ФСБ. «Альфа» против спецназа ГРУ – зрелище не для слабонервных.

– В конце месяца, – сказал Жаров.

– К тому времени может вновь война с «чехами» начаться, – махнул рукой Селиванов.

– Не дали сволочей добить, теперь на шею садятся. Вчера рванули еще одну бомбу под Краснодаром, – подал голос Семенов.

– Весь мир знает, что террористов надо давить в их логове, – воскликнул Селиванов. – Нещадно, как тараканов. А перекрыть каждую лазейку, проверить каждый мусорный ящик, куда они суют мины, досмотреть каждую машину – это невозможно.

– У чеченцев вон сколько кремлевских говнюков с ладони едят, – отмахнулся Пащенко. – Наших «эмиров» не колышат несколько тысяч погибших русских людей. Лишь бы бабки капали.

– Засиделся без дела спецназ, – усмехнулся Жаров. – О политике заговорили.

– Да какие нынче дела? – махнул рукой Селиванов.

Но Жарову шестое чувство подсказывало, что дело будет. Он всегда ощущал, когда начнется очередная заваруха. Будет скоро работа. Вот только какая?

– Мы становимся рабами на своей земле, – звучало обращение «социал-дворников». – Ублюдочные янки и немцы-колбасники, косоглазые китайцы, нанайцы, жиды – кто только не топчет русскую землю и не плюет в лицо русскому человеку. Уготовленное ими наше будущее – это резервации для русских, этнические чистки для русских, геноцид для русских. Поэтому мы готовы уничтожить половину населения. Три четверти населения России. Но те, которые останутся, будут хозяевами, а не рабами. Праву абстрактного человека, безродного ублюдка мы противопоставим право русского сверхчеловека, право личности организовать жизнь свою и окружающих достойно и разумно. Мы идем на кровь ради великой цели освобождения. Мы встряхнем вас, обыватели, в ваших теплых квартирах. Мы заставим вас подавиться бутербродами с черной икрой. Мы прижмем вас дверьми ваших «Мерседесов». Мы вытащим вас из жижи бездеятельности, из плена богатства или нищеты. Тот, кто не с нами, тот против нас – против России. Ждите нас. Мы идем!»

Это обращение «социал-дворники» разослали во все средства массовой информации после того, как установили очередное взрывное устройство в поликлинике – там при взрыве погибли три человека.

Жара не спадала. Она целиком овладела средней полосой России. Плавились и мозги людей. Россия сходила с ума.

В Сокольниках обнаружили контейнер с радиоактивными веществами. По данным Московского управления МЧС была заражена часть территории парка и облучены около ста двадцати человек.

– Чеченский след не исключен, – заявил представитель ФСБ.

– Все более привычными становятся ЧП с радиоактивными веществами, – телеобозреватель тараторил со скоростью пулемета. – Ядерная зараза расползается по стране. Мы все под прицелом смертельных рентген…

– Я отвечал за жизни своих людей. Я не мог подвергать их риску, – бубнил в телекамеру командир группы ОМОНа, сдавший свой пост на границе с Чечней группе бандитов. Омоновцев обменяли на томящихся в краснодарском сизо боевиков.

– Ичкерия против терроризма, – утверждал по телевизору следом за бравым омоновцем президент Ичкерии. – Но еще нужно разобраться, не спровоцировали ли сами омоновцы нападение на них со стороны чеченцев.

Между тем горцы продолжали угонять из приграничных с Ичкерией районов стада овец, людей. Некоторые из них предназначались для выкупа, других ждала участь рабов. «Русские свиньи созданы, чтобы работать на чеченцев», – обмолвился одной из журналисток центральной газеты известный полевой командир.

"Столица Ичкерии будет в Ставрополе», – заявил другой командир.

Народ глядел на эту бандитствующую свору даже не с ужасом, а с обреченностью. Люди смирились с ней как с неизбежным злом и уже морально были готовы, проснувшись однажды, увидеть террористов в Кремле. Казачество на юге России бурлило. Раздавались призывы пойти и разобраться с «черными». Правительство России отвечало туманными издевательскими призывами «крепить дружбу между народами» и не «путать бандитов с целым народом».

Тем временем разгорались скоротечные, как бенгальские огни, дорогие сердцу россиянина скандалы. Уже несколько дней средства массовой информации муссировали тему генеральских дач, в сотый раз показывая во всех ракурсах подмосковный «замок», принадлежащий командующему одного из округов. На территории при желании мог бы разместиться танковый батальон вместе с техникой.

Дума выступила протяв нового лихого Указа Президента и пообещала выразить недоверие правительству. Президент, сдвинув брови, пригрозил показать «этим провокаторам, понимаешь, кто в России хозяин». Валом по телевидению пошли материалы о депутатских квартирах и о связях избранников с криминальными структурами, благо в подобной информации недостатка в нынешней России не было.

Военная тема также находилась в центре внимания средств массовой информации. Журналисты настырно зудели о собраниях и маршах протеста, проводимых солдатскими матерями Благостным елеем разливались репортажи с совместных учений российской и американской армии на Тоцком полигоне. Прошлые подобные учения были посвящены отработке совместных миротворческих миссий. Настоящие – борьбе с террористами. На телеэкранах постоянно мелькали сытые и тупые физиономии американских вояк. Янки твердили что-то о дружбе и сотрудничестве во имя мира и гундели, что им не нравится русская овсянка…