Открытие Третьего мира - Страница 14

– Как остаться? Зачем? С кем? Кто он?

– С ними, – Натали кивком головы указала в сторону, заставив Андерса резко оглянуться назад.

Там за его спиной стояли тысячи или миллионы людей в таких же белоснежных комбинезонах, как были на Натали. Они походили на ангелов. Их лица также излучали свет и умиротворение. Они, молча и беспристрастно, спокойно и холодно смотрели на него такими же глубокими ясными глазами, как были у Сьюме. Затем все, как по команде, подняли глаза, а затем и головы вверх и с быстротой молнии начали взмывать в пурпур неба, оставляя за собой тонкий белый след, улетая в неизвестность и забирая с собой самое дорогое, что было у него. Андерс, обескураженный и изумлённый, перевел взгляд обратно на Натали. Она что-то говорила ему, а он не слышал. Она целовала его в губы, лоб, но он ничего не чувствовал. По его щекам текли слёзы, которых он не хотел и не старался сдерживать. Его оставляла любимая девушка.

Лёгкое нежное прикосновение к плечу Ганлоу сзади вывело его из состояния медитации. Это прикосновение он мог узнать из миллиона других. Так его могли касаться только любящие руки единственной в Мире женщины – руки Натали Сьюме. Рывком тигра, Андерс мгновенно обернулся назад в надежде поймать и обнять её, но его руки беспрепятственно пронзили пустоту, не найдя ни малейшего намека на чьё-либо присутствие. Дежавю?!

Ганлоу подозрительно озирался по сторонам. Он находился у себя в каюте. Сколько он медитировал? Ему показалось – вечность, но на часах было ровно 6.00. Натали продолжала мирно спать, сладко посапывая и обнажив пленительные и аппетитные женские прелести. Но кто тогда ко мне прикасался, если она ещё спит? Может быть, это её шаловливые проделки и энергетические штучки? Ставит на мне опыты по пси-полям, а сама притворяется спящей. Сама же вчера говорила о сверхвозможностях человека. Ох, Натали! Андерс постепенно успокоился.

Он подошёл к любимой супруге, лежащей на нежном и мягком животике и распластавшейся по всей кровати. Перед её красотой никто не мог бы устоять. Андерс и не пытался. Он провёл тыльной стороной ладони по тёплым округлым бедрам девушки, заставляя милую подругу трепетать и просыпаться.

Через час влюблённая пара спускалась в рубку управления, где уже шли приготовления к старту «Звёздного странника». Сергеенко принимал доклад у Болтона об устранении мелких неполадок на борту. Ирман Фантози выслушивал ЭММУ о функционировании систем корабля. Сьюзи и Колли рассчитывали оптимальную траекторию полёта и время старта на Надежду. Появление молодых приветствовалось собравшимся в рубке экипажем.

– Доброе утро, молодые. Как спалось? – обратился командор к вновь прибывшей супружеской паре.

– Спасибо, хорошо! – ответил Ганлоу за двоих.

– Хоть удалось выспаться, а то мы все надолго засиделись вчера вечером, – между прочим, уточнял Иван Петрович.

– Мы в полном порядке, – улыбаясь, подтверждала Натали.

– Везёт Вам, молодожены, а у меня голова раскалывается после вчерашнего, – томно простонала только что подошедшая Элла Штольц, – говорила я вчера Эндрю, что вторая бутылка красного полусухого «Артёмовского» Шампанского будет лишним перебором.

– А где Эндрю? – поинтересовалась Натали, – Он случайно не был груб с тобой после такого количества спиртного?

– Прауд был вчера милашкой, но голова разваливается.

– Иди ко мне, бедненькая, – Сьюме потерла рука об руку и медленно начала вращать ими вокруг головы усталой подруги.

– Как хорошо, Натали! – блаженно шептала Штольц с закрытыми от удовольствия глазами, – как тепло и легко. Боль куда-то улетучилась! Да ты волшебница у меня, за минуту поставить на ноги безнадежного хмельного человека, это чудо.

– Ловкость рук и никакого мошенничества, – улыбаясь, отшучивалась Сьюме остроумной фразой классика.

– Ты не будешь против помочь Прауду? Думаю, что он будет не в лучшем состоянии, чем я.

– Эллочка, конечно, я рада помочь твоему другу, – пообещала Натали, – только прошу, пожалуйста, как только ему станет лучше, ты сразу забирай его под свою опеку. А то ведь ты знаешь своего ловеласа, от него так просто не отделаешься.

– После вчерашней нашей бурной ночи, думаю, что это не сложно будет осуществить. А вот и он! Лёгок на помине!

В рубку с бешеными глазами ворвался Эндрю Прауд, неловко поскальзываясь и неуклюже падая на колени.

– Павлова убили! – как гром среди ясного неба прозвучали его слова, повергнув всех присутствующих в полный шок.

Гробовая тишина, повисшая в рубке, была ему ответом, которую разрезало неровное и прерывистое дыхание гонца.

Покинув кают-компанию, Филипп Грейс долго не мог заснуть в собственных апартаментах, нервно расхаживая в раздумьях по скромному жилищу. Он лежал в кресле, развалившись и потягивая виски с содовой. Полковник просматривал свои старые записи по видеосу, погрузившись в глубокие и беспокойные мысли и раздумья.

Вот он курсант Высшей Военной Академии. Его группа юношей из пятидесяти человек. Вот он уже молодой дерзкий многообещающий лейтенант десантного гарнизона. Первое задание и первые чудовищные потери, первое разочарование и первое душевное потрясение. Он помнил, что потерял больше половины личного состава, около 200 человек. Помнил, как тогда они попали под перекрёстный обстрел споков. Его до сих пор колотило от воспоминаний о той ужасной бойне. Полковник знал, что тогда люди погибли из-за его самоуверенности. Но, выполнив задание и уничтожив главную базу космических пиратов, он заслужил очередное звание и повышение по службе вместо порицания. И будучи на Закаре или Перкерии, сражаясь в песках Дала или джунглях Фалианоса, везде его преследовал страх. Это был страх и опасение не столько за свою жизнь, сколько за жизни подчинённых и вверенных ему людей. Сколько он себя помнил, этот фактор всегда заставлял его лишний раз перепроверять информацию, перестраховываться, дублировать расчёты и в итоге принимать безупречно правильное решение. И вот теперь, после всего сказанного Натали с другими товарищами, после видеоанализа ЭММЫ, сомнения терзали его душу. А что, если он принимал неверные решения? Что, если бы он не боялся? Может быть, и события могли развиваться по-другому? Может ли его страх провоцировать события? За этими размышлениями его и застал сержант Монтана на утро следующего дня.

– Приветствую Вас, мой генерал! – нарочно льстил сержант.

– Где там генерал? Здесь хоть бы в полковниках доходить свой век, чтобы не разжаловали до рядового раньше времени.

– А что такой пессимистический настрой? – недоумевал Сержио, – Что-то я не узнаю Вас, полковник.

– Я искренне удивлён, что у тебя такое весёлое настроение?

– А почему бы и нет, шеф? Мы с Вами и ребятами всё-таки вырвались из цепких лап смерти. Показали себя молодцами в бою. Вернулись живыми и здоровыми. Как же тут не радоваться?

– Никогда тебе, Монтана, не стать генералом. Ты не видишь ничего дальше своего носа. Ты зри глубже, в корень проблемы, – недовольно ворчал Грейс, сердито поглядывая на сержанта.

– Что Вы хотите этим сказать, полковник? Не понимаю! – встревожено и насторожено затараторил Монтана.

– Ты как будто сам не понимаешь, Сержио? – продолжал издеваться Филипп Грейс над подчинённым, – Давай же, включай мозг и начинай думать!

– Солдат должен хорошо уметь выполнять приказы, а не думать и осмыслять команды своего начальства. Руководство должно думать, а солдат обязан чётко исполнять приказы! – отчеканил Монтана заученный девиз.

– Вот и я о том же. Если не начнёшь думать, то навсегда останешься сержантом, – холодно констатировал Филипп Грейс.

У Монтаны от обиды нервно раздувались ноздри, он покраснел, опустил лицо и часто и прерывисто задышал. Полковнику нравилось доводить любимчика до такого бешенного состояния, когда он мог горы свернуть на пике эмоционального срыва. Это часто им практиковалось с подчинёнными для достижения поставленной задачи и приведения их духа в боевую готовность. Тонкий психологический трюк, но сейчас Грейс не хотел доводить сержанта до исступления, поэтому он уже более мягко и дружелюбно продолжал.