Отбор для Слепого (СИ) - Страница 54
— А потому, моя хорошая, что скучно жить им при таких замечательных условиях-то! От скуки чего-то другого попробовать хочется. А если еще приукрасить, запудрить мозги… Вот с Тимуром для меня всё понятно. Я его не оправдываю, конечно, но понимаю, почему. Но Димон! Димон же другом нам всем был, даже мне, хотя его я не так уж давно знаю! И жена его… Леночка… она там убивается над ним, поверить не может.
— Женя, а с ней что будет? Ее не выгонят отсюда с сыном?
— Антону решать. Его решение никто оспорить не посмеет. Но, думаю, Антон сначала перепроверит сто раз всё — вдруг они, на самом деле, как Тимур утверждает, ничего не знали, — я объяснял ей, но хотел говорить совсем о другом и думал вовсе не о судьбе предателей. Для меня было важно, как она относится к сложившейся ситуации, не думает ли, что со мной ей опаснее, чем под защитой отца. — Милана… скажи мне, только честно, я не обижусь и всё пойму. Я не смог тебя защитить. И дальше… я не могу обещать, что тебе ничто угрожать не будет. Со мной опасно. И, я уверен, Земцов будет снова и снова пытаться добиться своего. Ему нужен пророк, и если другой, подобный мне, найден не будет, то эта попытка меня заполучить — не последняя…
Милана подошла ближе и встала рядом, но не касаясь, не притрагиваясь ко мне. Я чувствовал ее — и пытливый взгляд, скользящий по моему лицу, и руку, протянутую, но остановившуюся на полпути. Я чувствовал ее неуверенность и обиду. Не знал только, чем именно они вызваны — моими словами или пониманием того, что я, действительно, не способен защитить свою женщину. Неужели покинет меня? Оставит одного? Неужели вот сейчас скажет свое решение? Всё внутри восставало против подобного исхода — я боялся ее потерять!
И вздрогнул, когда прохладная ладошка все-таки легла на мою щеку. И прижался к ней, зафиксировав между лицом и плечом, задержав, не позволяя отдернуться. Даже сейчас она была для меня источником жизненной энергии, наполняющим желанием жить, невероятной силой и жгучим возбуждением! Даже сейчас, ожидая ответа, я хотел ее…
— Женя, я лет восемь уже работаю телохранителем для разных людей. Я сама виновата, что оказалась не готова к нападению, сама виновата, что расслабилась. Но поверь мне, я умею защищаться и с этого дня буду начеку… Только не гони меня, позволь быть рядом. А давай… Давай я вместо Давида буду телохранителем для тебя?
— То есть не уйдешь? Не уедешь к отцу?
— Ни за что!
— Фух, ну и хорошо, ну и замечательно, — шептал ей, осторожно прижимая к себе, опасаясь повредить ее раненую руку, но не имея сил отказаться от этой долгожданной близости, от ее нежных поцелуев, покрывающих подбородок, от ощущения теплой, гладкой кожи под пальцами… Я даже чувствовал, как коротенькие волоски на тыльной стороне ее запястья становятся дыбом от моего прикосновения! И медленно вел своей рукой, изучая, отпечатывая в своей памяти, от ее лица вниз, вниз, к прижимающемуся ко мне сладко и волнующе телу. — Я очень боялся, что ты можешь решить по-другому!
— Женечка, — прикасаясь губами к моему уху, шепчет, рассылая мурашки по всему телу, заставляя не только счастливо замирать сердце, но и болезнено каменеть член. — Любимый мой… Я спать хочу. С тобой рядом. Столько всего произошло… Просто сил нет…
И да-а, я немного разочарован… да нет, зачем врать, я сильно разочарован таким заявлением, я все-таки надеялся… но я понимаю — усталость, ранение! Откуда только у меня столько сил? Я бы смог. И, возможно, даже скорее всего, не один раз. Я так давно ждал ее, так…
— Я, кажется, догадываюсь, почему ты так нахмурился, — мурлычет она в другое мое ухо. — Я просто пытаюсь тебя в постель заманить…
И заманила. Я раздел ее, полусонную, и, укрывая одеялом, уже чувствовал, что Милана уснула. Но даже во сне, здоровой рукой она тянулась ко мне. А стоило лечь рядом, обхватила, прижимаясь сбоку, устраиваясь щекой на моем плече. И мне не нужно было больше ничего в этой жизни — только бы она, моя единственная, любимая женщина всегда была рядом.
62. Регина.
Я давно не сплю. Просто серый, дождливый рассвет, обычный и привычный, ничем не отличающийся от других рассветов моей жизни, ворвался в эту комнату, заставляя распахнуть глаза. Мне кажется, что вот так же уютно и спокойно в последний раз просыпалась я в другой жизни. А может, всё прежнее было и не со мною вовсе?
Пошевелиться невозможно. Я не знаю, спит он или нет, только крепкая рука перекинута через мою грудь, да так, что полностью охватывает левую, ту, что ближе к постели. А нога Давида закинута сверху на мое бедро. Но эти моменты я отмечаю вскользь — не они являются центром моего внимания. Я мысленно сосредоточена на… да на своей ягодице, в которую упирается горячая пульсирующая плоть. Оценив ситуацию, я понимаю, ЧТО именно меня могло разбудить.
Он не двигается и дышит, как мне кажется, ровно и глубоко. Но теперь-то, после вчерашнего вечера, поверить в то, что он способен крепко и беспробудно спать, я не могу. Некоторое время жду, что он начнет ласкать меня, ведь желание очевидно! Но ничего не происходит.
Нужно заснуть. Просто поспать еще немного, а там наступит утро, Давид проснется, уйдет на службу, ведь у него, вероятно, множество обязанностей. А я спокойно решу, как мне жить дальше. Назад, в клан Техников, мне дорога заказана — это понятно. Впереди — поездка в Солнечногорск. Всё, вроде бы, четко и ясно. Только объяснил бы кто-нибудь, что мне делать с этим мужчиной! Чего от него ждать? Как на него реагировать… Как, в конце концов, выбраться из этого захвата?
Попытка пошевелиться и скинуть с себя тяжелую ногу привели только к одному — пульсация его члена, упирающегося теперь куда-то в развилку между моими ягодицами, явно усилилась! И будь сейчас рядом любой другой мужик я бы уже впала в состояние крайней паники. Но воспоминания о том, что у нас с Давидом было вчера всё еще настолько ярки в моей памяти, будто не ночь прошла после этого, а всего-то пара минут!
Никогда такого наслаждения не испытывала ни с кем, даже с… нет-нет, не нужно. Мысли в данном направлении неизбежно приведут к угрызениям совести, а я не хочу, не могу сейчас отказаться от радости находиться в жарких объятиях Давида. Но моя безумная вчерашняя страсть, и его ласки — такие жаркие, такие стыдные, все это заставляло желать повторения. И я, надеясь, что он все-таки еще спит и не поймет, что я делаю это специально, потерлась о ту часть его тела, которая не давала мне покоя сейчас. И ощутила легкий толчок его бедер навстречу! Да нет! Просто показалось!
Просто мне не нужно было начинать это. Просто сделав маленький шажок, я уже не могла остановиться! Во рту пересохло и мне безумно хотелось развернуться в его руках, посмотреть в его лицо, поцеловать… Но не могла — было стыдно, ведь он, конечно, поймет, что я хочу повторения вчерашнего! Ведь поймет и насмешек мне не избежать!
Взгляд поблуждав по стенам, скользнув в окно, вернулся вновь к кровати, на которой, казавшейся еще вчера неудобной и узкой, сейчас было так уютно, тепло и приятно лежать. Я рассматривала руку, перекинутую через меня. Черные короткие, но густые волоски, проступающие вены на запястье, упругая, чуть смуглая, на фоне светлого постельного белья, кожа — всё это безумно манило меня. Я долго сопротивлялась себе и всё-таки не смогла удержаться… Сама не поняла, как так получилось, только, чуть приподняв голову, я, желая просто поцеловать, почему-то прикусила кожу на его предплечье и зажмурившись ждала реакции. И она не заставила ждать долго!
Буквально через мгновенье я оказалась подмята под сильное мужское тело, ноги мои каким-то непостижимым для меня образом широко раскинулись и он поместился между ними, теперь уже упираясь своей пульсирующей упругостью прямо в средоточие моих пошлых желаний!
— Открывай глаза, бесстыдница!
Заливаясь краской стыда, я приоткрыла сначала левый глаз, а потом — правый и задохнулась от этой волнительной картины — опираясь на вытянутые по обе стороны от моего лица руки, он улыбался. И этот потрясающе красивый мужчина вчера переживал, что из-за ранения будет недостаточно хорош, чтобы мне понравиться! Да одних плеч его широченных, с бугрящимися тренированными мускулами, достаточно, чтобы потерять голову! Да одного взгляда на чувственно изогнутые, по-девичьи полные губы достаточно, чтобы больше никогда не смотреть в сторону других!