Отбор для Слепого (СИ) - Страница 25

— Какие у тебя волосы красивые! А цвет такой… как шоколад расплавленный… как кофе с молоком!

— И где, интересно, в Москве кофе с молоком подают?

Она ему улыбалась! На меня рычала, а ему улыбалась! Вот ведь… Гайка!

— Поедешь со мной, покажу, где подают! И много еще чего интересного покажу!

— В качестве кого поехать? Пленницы?

— Зачем пленницы? Будешь машины чинить… сначала. А потом поженимся с тобой, детишек наделаем, — протянул мечтательно этот козёл.

Так, Давид, спокойно! Это — не твоя баба! Чего ты взбеленился? Стойку сделал не хуже этого пса шелудивого, что Слепому Дети ночи подарили, хорошо хоть Техники на время согласились тварь эту у себя оставить. Они замолчали, увидев меня.

— Слышь ты, бык-производитель, топай за мной, — толкнул его в плечо, не сдержался.

Мы с сыном Земцова отошли к Слепому, который ждал в стороне ото всех. Слепой сказал:

— Егор… хотя, впрочем, даже не зна-аю… никакой ты не Егор Земцов, верно?

Такого поворота даже я не ожидал. Я внимательно следил за реакцией парня — он тоже напрягся, удивленно и испуганно уставился на Пророка и молчал.

— Ты просто сообразительный. Понял, что если им прикинешься, сможешь надеяться на сохранение своей жизни, так? Или… может, ты похож на него?

Глаза парня забегали — Пророк, похоже, был очень близок к правильному ответу. А командир продолжал, задумчиво потирая заросший черной щетиной подбородок:

— Притворился им. Ты и сам сейчас себя Егором Земцовым считаешь. Я думаю, что, действительно, на самом деле, ты очень на него похож, просто вылитый Егор…

Парень вдруг с места бросился бежать, не разбирая дороги в сторону кабака, находившегося в паре километров от нас. На что он надеялся, идиот?

Догнал. Сбил на землю. Навалился всем телом. Съездил пару раз для острастки по морде, чтобы желание бегать пропало, и поволок обратно к Слепому, стоявшему на том же месте.

— Ну что, будешь признаваться? Или ещё поиграем?

— Буду.

— Давай.

— Я не Егор.

— Кто ты?

— Меня зовут Денис. Я один из бойцов Земцова. Из спецотряда.

— Что за спецотряд?

— Команда "Пересвет". Тебе это о чем-нибудь говорит?

Мне, конечно, ни о чем не говорило, а Пророк, похоже, знал, о чем идет речь.

— Какова твоя специализация?

— Я — притворщик, естественно! Ты правильно догадался.

— Это как? — я не мог удержаться.

— Даже если бы кто-то из вас видел Егора, вряд ли вы бы смогли нас отличить. Только если близко знали бы его. Но я был уверен, что вы с ним толком незнакомы.

— А как? Как ты это делаешь? — У меня в голове подобное не укладывалось — врёт пацан, как можно кем-то притворяться без, ну, грима там, парика, о чем ещё помнилось из прошлой далёкой жизни?

Но Пророк не дал ему ответить:

— Потом. Потом расскажешь. Скажи лучше, тебя Земцов шпионить к нам отправил? Или ты случайно попался?

— Ты не поверишь, Пророк. Но я специально. Я не согласен с тем, чего от нас хочет Земцов. Не хочу ему подчиняться. Но таких, как я, с миром не отпускают. Понимаю, что не поверишь, но шанс-то мне можно дать? Вдруг я смогу пригодиться?

— Сможешь. Конечно, сможешь. Вот пойди и приведи сюда девушку, которую по приказу Земцова выкрали, тогда можешь считать, что я тебя в нашу группировку принял.

Парень помолчал немного, а потом сказал:

— Хорошо. Только мне нужны сообщники. Подстраховка, так сказать. Регина и вот он! — и указал на меня пальцем.

29. Регина

— Любительница кофе с молоком, иди сюда!

Как же он меня достал! Как же я устала от постоянных насмешек! А еще больше от наглого взгляда Давида и постоянного контроля. Словно и не он был тем мужиком, в чьих ласковых объятиях я проснулась утром. Словно и не он, думая, что я сплю, целовал так нежно, что замирало сердце, а потом, словно вскачь с горы неслось, неразумное, глупое, предательское…

— Чего тебе надо, вечно лезущий не в свое дело?

— Садись давай! — Давид указал мне на один из пеньков, который бойцы использовали в качестве стула. — Нам помощь твоя нужна. На машине твоей поедем в кабак земцовский, на разведку.

— Э-э, нет! Моя машина в этом не участвует — она мне целая нужна!

— И ты, и машина — обе участвуете! Будешь играть роль моей жены.

— Чего? Размечтался! Вот ещё!

Он нагло улыбался, довольный произведенным эффектом.

— Да не бойся — я смогу тебя защитить, если что!

— Если что, ты и себя-то защитить не сможешь — там у них целая армия!

— Но нас-то никто в лицо не знает! И этот… Егор-Денис с нами пойдет!

— В смысле? Почему…

Я во все глаза уставилась на веселого парня, который совсем недавно болтал со мной. Развязанный и с новой одеждой в руках он шел по направлению к моей машине. И это был… он и не он… похож и не похож… а больше даже похож на темненького мальчика в гимнастерке, который всю дорогу ехал с нами в моей машине, Богдан его звали, кажется! Я крепко зажмурилась, думая, что у меня галлюцинации, но, когда открыла глаза, поняла, что не у меня одной — Давид, открыв рот, разглядывал парня тоже. А тот, совершенно не смущаясь, остановился рядом.

— И что, в любого можешь? — Давид с изумленно выгнутой правой бровью обошел его вокруг.

— Нет, к сожалению, не в любого. Типаж должен быть один — цвет волос, например, менять не умею, и длину тоже. Опять же, если у человека нос сломан, или, — он посмотрел в сторону сидящего в машине Слепого. — Глаза нет… тут уж не повторишь! Ну, а с Богданом мы изначально похожи! Потом я вам покажу, какой я на самом деле!

Он вдруг весело подмигнул мне:

— Я думаю тебе, моя красавица, понравлюсь! Хотя, если вдруг и нет, стану таким, каким ты захочешь!

Он свернул за машину — похоже, переодеваться. А я в совершеннейшем ступоре смотрела вслед, пока Давид не спросил с издевкой:

— Так что, МОЯ красавица, прикинь, какой замечательный вариант для тебя — сегодня он — один, завтра — другой, разнообразие!

Мне встречалось многое в жизни — и необъяснимое, непонятное, мистическое тоже. Но это же… но невозможно же такое! Ну как? Ведь это — лицо, кожа, глаза, нос? Как это все может вдруг стать другим?

— Ладно, Гайка, выходи из транса! Пора выдвигаться. Сейчас в гостинице отдыхать будем.

… Через полчаса мы стучали в запертые на ночь двери этой самой гостиницы. Дважды по пути сюда нас останавливали. И каждый раз, видимо, приняв за простых путешественников, пропускали дальше. Не знаю, почему нам верили. Может быть, сыграла роль наглая мужская рука, крепко прижимающая меня за плечи к себе, пока Денис рулил?

Нам долго не открывали. Потом, наконец, из-за двери раздался грубый мужской голос:

— Чего надо?

Ответил Давид:

— Свободные места есть?

— Свободных мест нет.

— Даю двойную цену!

За дверью замялись. Потом все-таки открыли, впуская нас внутрь.

— Только тихо — у нас важные постояльцы! Будете мешать им — головы поотрывают!

Высокий крупный мужик с лысой головой и окладистой бородой указал на лестницу:

— На втором этаже от лестницы налево есть одна свободная комната, — смерил взглядом нас троих и со смешком добавил. — Одна на всех — другой все равно нету.

— Устраивает! — за всех ответил Денис.

— Оплата вперед — вон такса наша на листе написана. Еда за отдельную плату. И выпивка тоже.

Давид остался расплачиваться, а мы с Денисом пошли наверх. В общем зале внизу никого не было, хотя на столах все еще оставались остатки недавнего ужина — было видно, что на нем присутствовало немало людей. Но почему-то никто этот бардак убирать не спешил. Зато вверху, там, где, видимо, размещались комнаты для постояльцев раздавались смех, шум, крики и даже пение.

— Регина, ты в комнате посиди пока. Сейчас Давид к тебе придет, а я осмотрюсь — понять нужно, где они вашу девушку держат.

…Темнота в комнате, скрипы за стеной, как если бы кто-то ходил по старым рассохшимся половицам в соседнем помещении, ветка, бьющаяся в стекло — страшно, все-таки в самом логове зверя нахожусь! О Земцове я слышала много жуткого, верилось не во все и, я была уверена, половина услышанного — бред и неправда, но и этой половины для испуга мне вполне хватало. Глаза с трудом различали мебель — большую кровать в центре, два кресла и стол у стены. Мне казалось, что вот сейчас вместе с командой головорезов сюда ворвется предатель-Денис. И поэтому, когда в проеме двери появилась высокая широкоплечая фигура Давида, я была безумно рада его видеть! Еле сдержалась, чтобы не броситься навстречу. Он нес что-то в руках.