Отбор для Слепого (СИ) - Страница 22

— Расскажи.

— Ты, конечно, понимаешь, что сейчас нет возможностей проводить исследования, подобные тем, что когда-то делал мой отец. А уникальные бойцы нужны не меньше, чем двадцать лет назад, а может, даже больше. И нам с отцом стоило невероятных усилий восстановить научную лабораторию и собрать там выживших учёных. У нас нет ни времени, ни средств на ошибку. Ты знаешь для чего подопытных отца заставляли рожать таких, как мы с тобой?

— Что? Ты тоже?

— Да. Я тоже. Мои настоящие родители были из той же группы испытуемых, что и твои. И они меня, также как и твои тебя, украли из лаборатории. Только твоему отцу удалось спрятать тебя и твою мать, а мои родители погибли, делая то же самое. И если бы не этот человек, — он с благодарностью и любовью посмотрел на Земцова. — В живых меня уже не было бы давно.

— Почему? Кто бы тебя убил? Да и зачем убивать ребенка? Ведь из нас получились бы в будущем уникальные воины?

— Как ты думаешь, что лучше — один воин с потрясающими качествами или тысяча со способностями, развитыми немного меньше?

— Смотря какой воин… Но для создания армии, наверное, тысяча.

— А что лучше, получить армию в перспективе лет так через пятьдесят или через год-два?

— Второе, естественно.

— Так вот, дети нужны были им вовсе не для того, чтобы растить и развивать их. Просто в крови, тканях младенцев, таких, как мы с тобой, содержится особое химическое вещество, соединение, на основе которого можно создать сыворотку. Эта сыворотка вызывает у взрослого человека, у самого среднего, простого даже, некие изменения в организме. Если в этот момент воздействовать на получившего сыворотку человека небольшой дозой радиации, то эффект усиливается в разы…

Он говорил и говорил, увлеченно, с горящими глазами, так, будто и не было сказано самого главного. Так, будто ни для него самого, ни для учёных, придумавших подобную жестокость, не было никакой беды в том, что для создания этой сыворотки изначально все-таки нужно убить человека, чьего-то ребенка, живого малыша! И я, глядя на него, начинала с ужасом понимать, зачем я здесь и почему им нужна именно я. Вцепившись побелевшими пальцами в стул, я, как заведенная, качала головой и не могла заставить себя остановиться.

— Нет. Нет. Отпустите меня, пожалуйста, — впервые в жизни у меня начиналась истерика, я не могла успокоиться и теперь раскачивалась на стуле из стороны в сторону всем телом.

— Глупая, ты поймёшь. Тебе даже понравится, я обещаю…

25.

— О чем ты мечтаешь?

— Быть с тобой.

— И всё? Разве это — мечта, ерунда какая!

— Ах, ерунда, — шепчет она мне куда-то в шею. — Значит, ТЫ мечтаешь о чем-то другом? Не о том, чтобы мы с тобой всегда были вдвоем?

— Конечно! — мои губы сами собой растягиваются в улыбке, несмотря на то, что я изо всех сил стараюсь быть сейчас серьезным.

Я очень тонко чувствую изменения в ее настроении, ее эмоции. И сейчас, вот именно после моего "конечно", вместо шутливого веселья, она обижается и даже пытается отодвинуться от меня. Этого, естественно, я позволить не могу — перехватываю ее, уже практически успевшую слезть с кровати, у самого края, тяну на себя. И, распластав на груди, крепко обхватив обеими руками, целую ее надутые губки.

— Конечно, я мечтаю, чтобы мы не вдвоем с тобой были, а втроём!

Она на мгновение замирает, прекратив вырываться и таинственным шепотом спрашивает:

— Как ты узнал?

Глупая моя, я чувствую тебя всем сердцем, мне даже кажется иногда, что твои эмоции я ощущаю намного ярче, чем свои собственные. И единственное возможное этому объяснение я вкладываю в слова:

— Люблю тебя…

…И в тот момент, когда она склоняется ко мне и начинает целовать, не дав мне насладиться ее близостью, кто-то хватает за плечо:

— Командир, пора ехать!

— Сука! Давид, ты совсем охренел?

Я знаю, что он удивленно и непонимающе смотрит на меня. И, конечно, сказать о том, что Давид разбудил меня в неподходящий момент, не могу. Понимаю, что, действительно, пора ехать и даже нужно спешить. Но руки, кажется, еще ощущают изгибы ее тела, как если бы я только что, на самом деле, держал Милану в объятиях.

— Извини, Давид, — выдавливаю из себя. — Крепко спал, не ожидал.

О, да! Очень крепко! Всю ночь ходил возле машины, отвлекая ребят, стоящих на посту. Я был уверен, что Милане сейчас плохо. Я каким-то непостижимым образом чувствовал ее боль. Хотя, возможно, просто надумал это себе. Но мысли не давали сомкнуть глаз. И только к утру, когда выбился из сил, сел в машину и вырубился.

Подобные сны, полные любви и нежности, мне никогда ранее не приходилось видеть. Наоборот, раньше меня просто преследовали кошмары. Но ночь растаяла, а сладкие ощущения счастья и радости все также наполняли мое сердце, как ни старался я гнать их прочь, мучась несоответствием ситуации и своих ощущений. "Пусть бы уж были привычные кошмары, — суеверно подумал я.

Монах заметно волновался и нервничал — мы приближались к Москве. С утра пришел в мою машину, оставив нашего пленника ехать в окружении охраны. Сел на заднее сиденье, рядом со мной и сказал задумчиво:

— Странный парень. Совершенно на Земцова не похож. И вообще, он какой-то… не знаю даже.

— Слишком хороший, чтобы быть плохим?

— Точно. Слишком хороший, слишком разговорчивый, но при этом ничего лишнего не сказал. А еще я заметил… он пытается это скрыть, но я ведь и сам когда-то такому учился, он не обычный человек. Он такой же, как мы с тобой, как моя дочь. Только в чем его способности состоят, я пока не понял.

— С чего ты взял, что он обладает каким-то даром?

— Когда-то давно, еще до катастрофы, я был участником секретного государственного проекта под кодовым названием "Пересвет". Со всей России и бывших союзных республик собирали особенных, одаренных людей, имеющих нерядовые способности. Существовала методика отбора. Особо обращали внимание на людей с военной подготовкой, то есть армию прошерстили вдоль и поперек, но и мирных граждан осторожно прощупывали тоже.

— Почему ты пришел в него?

— Я был военным, служил в морском спецназе, в разведгруппе. Скромничать сейчас ни к чему, я был лучшим в своем боевом подразделении. Когда к нам в часть приехала комиссия, нас всех заставили пройти экзамен. Команда есть команда, мы — люди подневольные! Прошли медосмотр, который проводился с помощью каких-то странных, мною никогда ранее не виданных аппаратов, потом сдавали тесты с непонятными, порой казавшимися смешными или даже глупыми, вопросами. Ну и напоследок, для нас приготовили физические тесты… не знаю даже, как это назвать — не было привычных марш-бросков, стандартных отжиманий или подтягиваний. Был некоторый комплекс упражнений. В тот момент я еще не знал, что те странные ужимки и прыжки, стойки на голове и застывания в одной позе с вытянутыми вперед руками, предназначены для выявления особых способностей. Никто из нас не знал. За нами внимательно наблюдала целая команда людей в военной форме без знаков различия и принадлежности к какому-либо роду войск. Отобрали троих. Меня в том числе. Предложили заключить контракт. По нему я должен был пройти двухгодовое обучение в изолированном лагере. Месячное жалованье было в несколько раз выше моего прежнего. Кроме того, мне гарантировали последующее значительное повышение в звании и потрясающие перспективы в плане карьерного роста.

— Как они объяснили тот факт, что отобрали именно тебя?

— Поначалу — никак. Сказали, что я подхожу, и все. А я и обрадовался — сулили-то буквально золотые горы, правды простым смертным никто не говорил. Но потом, когда я прибыл в так называемый тренировочный лагерь, вот тут и понял, что за люди стали участниками этого проекта. И, если честно, не мог уяснить поначалу, что же такого особенного во мне. Почему именно меня выбрали из сотен других профессиональных военных.

— А что за людей отобрали еще, кроме тебя?

— О, ну, ты бы, наверное, был поражен, увидев их! Я вообще был в шоке — никогда подобными вещами не интересовался и считал, что, например, видеть сквозь стены или читать мысли — это из области фантастики. Но там! Там были еще более уникальные персонажи! Хочешь, я расскажу тебе, о первом своем дне в лагере? В тот день я увидел такое, от чего мой привычный мир перевернулся с ног на голову и больше уже никогда не вернулся обратно.