Остров надежды - Страница 18

— Значит, речь идет о вашем... муже? — спросил он у Норы, которая намного менее умело лавировала между лужами. Был холодный ветреный день, и она плотнее запахнула свое манто. Доктор Мэйсон посвятил этой детали ее гардероба короткий удивленный взгляд. Наверное, в этой части Лондона нечасто можно было увидеть теплую шерстяную накидку.

— Моем женихе, — уточнила она. — Это очень упорная простуда. Он уже несколько месяцев борется с ней, но сейчас я тут. Я забочусь о нем. Вскоре мы хотим пожениться...

Доктор Мэйсон удивленно поднял брови и поджал губы, однако никак не прокомментировал ее признание.

— Мой... мой жених — лорд, — робко пролепетала Нора. — Он просто попал в сложное положение: его отец...

— О, маленькая леди снова здесь!

Нора как раз открывала перед доктором Мэйсоном дверь в свой теперешний неухоженный дом, и в это время миссис Пэддингтон выскочила из своей квартиры, как стервятник. В это утро у нее был особенно злобный и неопрятный вид, и от нее разило дешевым спиртным. Наверное, кто-то вчера вечером заплатил ей за квартиру, и женщина тут же превратила деньги в алкоголь.

— А об оплате жилья принцесса подумала? И кого же это она привела с собой? Неужели еще одного любовника? Нет, так дело не пойдет, девушка, это приличный дом! Хотя, конечно, без сомнения, на этом вы могли бы кое-что заработать...

Нора покраснела, но доктор Мэйсон только отвел взгляд в сторону. Казалось, что он привык к людям вроде миссис Пэддингтон, и лишь немного сердито глянул на Нору, когда речь зашла о неуплате за жилье.

— Я заплачу за комнату, миссис Пэддингтон. Мне нужно будет только сходить в ломбард. А вы можете не беспокоиться, доктор, ваши деньги у меня.

— Значит так, леди, если у вас есть деньги, то их получу сначала я! — настойчиво потребовала миссис Пэддингтон, пытаясь втиснуться между Норой и врачом. Молодая женщина решительно отодвинула ее с дороги.

— Я отдам вам деньги позже! — твердо сказала она. — А сейчас идемте, доктор Мэйсон, моему жениху очень плохо.

Если доктор Мэйсон и удивился чистоте подметенной комнаты, свежести постельного белья и огню в камине, то виду не подал. Когда Нора уходила, Саймон лежал в полудреме, но теперь попытался встать и поздороваться с врачом. Норе показалось, что, несмотря на измученный вид, он прекрасен. Утром она распустила его темные волосы и причесала их, и теперь локоны красиво лежали на белой подушке, обрамляя тонкое аристократическое лицо.

— Мне стало хуже, — прошептал Саймон, когда врач задрал ему рубашку, чтобы осмотреть его. — Кашель, и сейчас больно дышать... — Он неуверенным движением показал на левую сторону груди.

— Зачастую плохо бывает перед тем, как станет хорошо! — заявила Нора, чтобы придать Саймону мужества.

Доктор Мэйсон жестом приказал ей молчать. Он обнажил грудь Саймона, простучал и прослушал обе стороны. Затем вздохнул и аккуратно расправил рубашку пациента, прежде чем укрыть его. Тот закашлялся.

— Да, мистер... виконт Гринборо... — Это было весьма любезно со стороны доктора — упомянуть дворянский титул Саймона, но у Норы были возражения.

— Как, уже все? А разве вы не должны... Я имею в виду, когда я была простужена, то врач всегда простукивал мне спину, и...

Доктор Мэйсон поправил парик и поднял глаза к небу, словно моля о терпении.

— Конечно, мисс. Но я уже и так знаю, что за болезнь у вашего жениха. Если я теперь попрошу его перевернуться, это только отберет у него силы, а их у него и так больше нет. Как я собирался сказать, виконт, у вас острая... вид острой... хм... легочной гангрены. Это является причиной боли при дыхании. А в остальном... Я сожалею, но мы должны исходить из того, что phthisis зашел уже очень далеко.

Саймон молчал, но врачу показалось, что он увидел легкий кивок головы. Больной явно знал, что с ним происходит.

Нора всхлипнула.

— Фти... — Она боролась со словом, которое еще никогда не слышала. — Но это же не чахотка?

Доктор Мэйсон глубоко вдохнул.

— Я сожалею, мисс... — повторил он.

Норе показалось, что она больше не может стоять на ногах. Она бессильно опустилась на край кровати Саймона.

Тот взял ее за руку.

— Ну, дай же доктору просто высказаться, любимая, — сказал он нежно. — Он знает, что нужно делать...

— А можно что-нибудь сделать? — спросила Нора голосом, исполненным надежды.

Саймон обменялся короткими взглядами с доктором Мэйсоном.

Тот прокашлялся и снова схватился за свой парик. Наверное, этот характерный жест и был причиной тому, что его головное украшение имело такой растрепанный вид.

— Всегда можно что-то сделать, мисс. Только иногда это... Я... Значит, самое лучшее, что вы можете сделать для своего жениха, — это просто держать его в тепле. Ему нужен покой. Давайте ему пить, но только не воду из водопровода, иначе ему будет намного хуже.

— Молоко? — спросила Нора. Она слушала врача, широко раскрыв глаза, как ребенок, которому обещают награду, если он все будет делать правильно.

Доктор Мэйсон кивнул.

— Молоко — это хорошо, — согласился он. — И суп. По возможности питательную пищу.

— А лекарства? — поспешно спросила Нора.

Доктор Мэйсон вздохнул.

— Лекарство очень дорогое, — заметил он. — А в данном случае...

Саймон снова попытался поймать его взгляд.

— Хорошо, — сдался доктор Мэйсон. — Я выпишу вам питье, аптекарь может вам его приготовить. Сироп из мака, виконт, он... он облегчит вам...

Саймон облизал губы.

— Как... долго? — прошептал он, пока Нора лихорадочно искала бумагу и карандаш.

Врач коротко взглянул на Нору, прежде чем ответить.

— Если воспаление снова утихнет, то пару недель. Если же нет... Пара дней.

Нора услышала только последние слова.

— Через пару дней тебе будет лучше, — храбро сказала она. — Я тебе всегда так говорила, Саймон.

Доктор Мэйсон кусал губы и молчал. Он еще раз обернулся к Норе, когда она провожала его вниз.

— Мисс... Нора. — Та не называла ему своей фамилии. — Возвращаюсь к вашим планам касательно женитьбы. Для вас будет лучше, если вы отложите свадьбу. И вообще, вы должны прикасаться к вашему жениху как можно реже, и лучше... хм... не обмениваться с ним ласками. В Венеции считают, что эта болезнь может передаваться от одного человека к другому. Там даже советуют сжигать одежду людей, заболевших чахоткой.

Нора бросила недоверчивый взгляд на врача.

Мужчина вздохнул.

— Я знаю, здесь, в Англии, это не подтверждено, — пробормотал он. — Но по моему опыту... Никому лучше не будет, если и вы тоже заболеете.

Доктор Мэйсон попросил всего лишь два пенса за посещение больного, так что Нора даже устыдилась. Зато аптекарь взял с нее один шиллинг и шесть пенсов за маковый сироп. Вместе с платой за комнату это поглотило все деньги Норы, полученные за ее платье. Однако средство подействовало: боли у Саймона немного стихли, и когда он вечером выпивал полную ложку снадобья, то спокойно засыпал в объятиях Норы. И днем молодая женщина теперь проводила много времени в его постели — на предупреждение врача как можно реже приближаться к нему она не обратила ни малейшего внимания.

Нора крепко управляла своим импровизированным домашним хозяйством. Теперь ей приходилось тратить минимум времени, чтобы поддерживать чистоту в мансарде, разжигать камин и варить еду. Самые необходимые покупки для более-менее урегулированной жизни были сделаны, и Нора покидала дом лишь для того, чтобы сделать какие-нибудь незначительные приобретения. Чтобы добыть денег, она продала свое манто и серебряную заколку для волос, а, в конце концов, заложила кольцо с печатью Гринборо, которое Саймон до сих пор упорно берег. Теперь он уже не возражал, а Нора старалась не задумываться о том, что будет, когда они потратят последние пенни. Она цеплялась за надежду, но, естественно, видела, что Саймон слабеет, и подозревала, что его дела плохи. Как бы отчаянно оптимистично ни комментировала Нора посещения врача, но и она понимала, что такое чахотка. Она знала, что от этой болезни умирают, и не только в Ист-Энде. Когда чахоткой заболевали люди из богатых слоев общества, недуг развивался не столь быстро. Но намного чаще, чем полное выздоровление, наблюдалось просто многолетнее продление довольно жалкого существования.