Осквернитель праха - Страница 31

интовка, которой он перестрелял столько ланей (и зайцев прямо на бегу), что даже и счет потерял, а двуствольное ружье, обыкновенный дробовик, и он, даже не опустив газеты, не шевельнув ею, увидел и узнал их прежде даже, чем они вошли в ворота, и теперь внимательно следил, как они шли по двору, поднялись по ступеням на галерею и, пройдя через нее, вошли в комнату; в ту же минуту и сам тюремщик появился из двери справа — сердитый, толстопузый, неряшливый человек с встревоженным, озабоченным, возмущенным лицом, с тяжелым револьвером, заткнутым за пояс патронташа, выглядевшего на нем так же нелепо и неуместно, как шелковый цилиндр или железный ошейник, какой в пятом веке надевали на шею рабов, — и, притворив за собой дверь, сразу начал жаловаться дяде:

— Он даже не дает закрыть и запереть входную дверь, уселся с этой дурацкой газетой — и нате вам, пожалуйста, приходи всякий, кто хочет.

— Я делаю то, что мне велел мистер Хэмптон, — спокойно и вежливо сказал Лигейт.

— А что же, Хэмптон думает, эта дурацкая газета остановит молодчиков с Четвертого участка? — не унимался тюремщик.

— Мне кажется, у него сейчас пока еще нет опасений насчет Четвертого участка, — все так же спокойно и вежливо отвечал Лигейт. — Это у меня просто так — для упреждения.

Дядя поглядел на Лигейта.

— И похоже, помогает. Мы видели машину — или, может быть, одну из многих, — она кружила по Площади, как раз когда мы подошли. Наверно, побывала и здесь.

— Да, приезжала раз или два, а может, и три, — сказал Лигейт. — Признаться, я как-то не придал этому значения.

— Вот только на то, черт возьми, и надейся, что помогает, — сказал тюремщик. — Потому как, ясное дело, этой воробьиной трещоткой никого не остановишь.

— Ясно, — сказал Лигейт, — я и не надеюсь их остановить. Если наберется достаточно людей, которые решатся на такое дело и внушат себе, что так надо, их ничто не остановит. Ну, тогда уж мне на подмогу придете вы, с этим вашим револьвером.

— Я? — вскричал тюремщик. — Чтобы я полез драться против всех этих Гаури и Инграмов за семьдесят пять долларов в месяц? Из-за какого-то черномазого? Да и вы, если у вас что-нибудь в голове есть, тоже не полезете.

— Ну нет, я обязался, — сказал Лигейт все тем же спокойным, вежливым тоном. — Я вынужден буду оказать сопротивление, мистер Хэмптон платит мне за это пять долларов. — И, обратившись к дяде: — Вы, я полагаю, пришли повидать его.

— Да, — сказал дядя. — Если не возражает мистер Таббс.

Тюремщик, обозленный, встревоженный, уставился на дядю.

— И вам тоже понадобилось в это впутаться. Ну как же, разве вы можете позволить себе остаться в стороне? — Он круто повернулся: — Идемте, — и пошел в дверь, возле которой сидел, прислонясь к стене, Лигейт, и они вышли на черный ход, откуда вела лестница на верхний этаж; щелкнув выключателем внизу у лестницы, он начал подниматься по ступеням, за ним дядя и следом за ними он, глядя внимательно на кобуру с револьвером, заткнутую за пояс у тюремщика, которая то поднималасьОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com