Осколки будущего (СИ) - Страница 159

- О господи! - подскочила от неожиданности Анжела. - Ты не в университете? Что там творится, ор какой-то? И что это за платье?

- Мамочка... ты только не волнуйся. Там муравьи.

- Муравьи?

- Красные муравьи. Их очень много на проезжей части. Но не переживай: Елизавета Афанасьевна с Соней, Тина, папа и Стас - в безопасном месте.

- Ничего не понимаю... Откуда там муравьи?

- Мамочка, мне нужно открыть тебе кое-что странное и важное, но времени играть в "угадай, что я хочу сказать", к сожалению, нет.

Аня шагнула к окну - сюрреалистическая волна насекомых двигалась от забора к дому.

Будто рябые помехи наползают на действительность. Пластиковые стеклопакеты немного заглушали звуки. Кто-то пытался стряхнуть с себя кусающих гадов, кто-то скрылся в их копошащейся лаве мёртвым. Аня схватила оглушённую шоком маму за локоть и оттащила от проёма.

- Ты же осознаёшь, что такое количество муравьёв в городе взяться не могло?

- Соня точно?..

- Соня в укрытии. Я и тебя туда отведу. Мама, смотри, только не пугайся.

И Аня протянула руку. Над полусжатыми пальцами наполнился переливчатый энергетический шар.

- Не надо его трогать, - отвела ладонь она. - Я сейчас вот прямо тут создам совершенно сверхъестественный портал в надёжное место и уже потом там растолкую, как это сделала. Потому что иначе нас настигнут муравьи.

- Ну попробуй, - пробормотала мама, не отводя взгляда от энергетического шара, парящего над Аниными ногтями.

Принцесса Авелилона повернула в воздухе Тинин Ключ Времени и прокручивала его, пока проход не стал в человеческий рост.

- Муравьи, - напомнила она оторопевшей маме.

И Анжела послушно шагнула в квадрат света.

Аня закрыла Ворота изнутри.

- Ты же не сойдёшь с ума, правда? - с надеждой уточнила она.

- Уже, судя по всему.

- Это я могу объяснить. Садись на пол. Навряд ли наколдовать стулья - правильное решение. История длинная, но не более дикая, чем насекомые-людоеды или коридор, в котором мы находимся...

Аня говорила, говорила и говорила. Наисложнейшим оказалось произнести те части повествования, в которых выяснялось происхождение её самой и Сони. И о настоящей племяннице Тине. И о причине смерти бабушки Норы. Но она говорила - по порядку, всё. Всё, что приходило в голову. Уже и сотворённые из пустоты сигареты, пепельница и чашки с довольно поганым кофе не удивляли и не пугали.

Аня всегда понимала, что у мамы сильный характер и широкое мышление. Воспринимать и рассуждать она была способна. И может быть, всё-таки зря все эти годы...

- Это трудно осознать, но мы не дадим муравьям появиться. Их не будет. И тебя, которой я это всё теперь твержу, не будет тоже. Этого не случится. Но если ты хочешь... если ты позволишь... я повторю это просто так, без муравьёв. Раньше не получалось решить, стоит ли. Салли - наша кошка очень болтлива и отличается скверным характером, - Салли считает, что делиться нельзя. Что это не принесёт ничего хорошего. И ты примешься мучиться от бессилия и волноваться за нас всех. На самом деле сейчас я провожу эксперимент. Если... - Аня тепло улыбнулась. Как на исповеди у священника, она будто сбрасывала с себя с каждым словом незримые оковы. И становилось легко. Так легко не было после того, как её глаза встретились со взглядом императрицы Анны. До этой части истории она в откровениях маме не дошла. Это - отдельно. Позднее. Слишком важно и сложно. - Если ты согласишься знать всё это, я поведаю многое о мире, - кривя губы сквозь слёзы, говорила Аня. - Не всё пока, но, уверена, со временем откроется всё. Всё то, что мы когда-то с тобой с таким любопытством обсуждали: про жизнь на других планетах, про Бога и религии, про то, что будет после смерти.

- Будет что-то позитивное? - серьёзно спросила мама. - Или интересное?

- Нет. По правде, кошмарное. И ничего интересного нет. Ужасно, порой непереносимо с этим жить.

Анжела зажмурилась. Долго молчала. Потом подкурила и, всё ещё не произнося ни слова, прикончила сигарету.

- Ответь мне честно, - внимательно глядя на Аню, произнесла мама. - Только очень честно. Хотя бы чем-то, если я буду знать, получится у меня тебе помочь? Хотя бы чуть-чуть?

- Нет, мама.

Она снова опустила веки. Прошло почти пять минут. Для Ани - совершенно бессознательных. Она не могла думать, пока не прозвучит вердикт.

- Тогда я выбираю синюю таблетку.

Это был, наверное, самый сильный поступок за всю жизнь Анжелы. Решение не знать - большего мужества она не проявляла никогда. Не уметь помочь, но постоянно раздражать беспокойством, нелогичными, в силу неосведомлённости, советами. Замечаниями. Нотациями. Они всё равно будут, они закономерны. Сдержать их - не получится. Мама всё равно влезала бы в магический быт своих дочерей, в ту сферу, которую не могла бы понять как следует. Она бы хотела постичь и изменить. Постоянно. Она бы разрушила всё то, что ещё оставалось цельным.

- Мамочка, я очень-очень тебя люблю.

Аня потянулась навстречу, и они обнялись, крепко-крепко. Так, как не обнимались с тех пор, как Аня сломала ноготь перед школьным новогодним вечером в девятом классе, проревела несколько часов и потом во влажной темноте вываливала маме горькую правду - об одиночестве, бесконечном, страшном одиночестве и чувстве ненужности всему миру.

За полгода до того, как тайна разделила две души, оставив их на разных берегах - обыденном и том, новом. Анином.

- Врунья, дурочка, - прошептала Анжела, прижимая дочку к себе. Туман Ворот стелился под их ногами. - Рассказывай всё, что хочешь, - бормотала она. В этом голосе сквозило осознание, как сильно дочь нуждается в ней - какой бы взрослой ни пыталась показаться со стороны. - Я помогу, хотя бы чем смогу. Конечно, рассказывай.

Аня ещё раз стиснула объятия и подалась назад, поднимая руку с кольцом Памяти.

- Ты хочешь лечь спать, мамочка. Прямо тут, сейчас. На полу. Ты ложишься и спишь, спишь и не просыпаешься.

Анжела зевнула и опустилась в белёсые клубы. Аня сидела подле, чувствуя, как горячие слёзы душат горло и безудержно убегают по щекам. Потом легла рядом с мамой. Прильнула к мерно дышащей женщине. И, содрогаясь от рыданий, уткнулась ей в плечо.

Нельзя быть настолько эгоистично жестокой к родному человеку. Всю свою жизнь по отношению к маме Аня была самым страшным, самым беспринципным и беспощадным эгоистом. Но это слишком. Даже если очень-очень хочется. Даже если всё рвётся на части.

Салли права.

Синяя таблетка.

* * *

Ближе к вечеру Эрру, вдоволь наоравшись по поводу кошмаров за окном, заперся в туалете, и Габриэлла проломила его головой дверь, проследовав в спальню. После этого она решила, что наказан супруг достаточно, и заснула, уютно свернувшись клубочком, как кошка.

За прошедшие часы Аня отошла от истерики. И от крушения потаённых надежд. Во всяком случае, так казалось ей самой. Настроилась на волну обычной шутливости - в меру сил и, может быть, чуть-чуть наигранно. Но сейчас лучше всего отвлечься, и потому давать Эрру задание отправилась именно она. Тина вообще не хотела разговаривать со своим принцем, продолжая упрямо злиться, а остальные и вовсе не одобряли Анин план-ультиматум.

- Лапочка! - позвала принцесса Авелилона сквозь крохотные Воротца, когда всем своим видом протестующая Тутэлла покорно перенесла её на нужное место. - Мы нашли способ тебя спасти!

- Хвала всемогущему Свету!

- Слушай внимательно и запоминай: ты должен сочинить стихотворение. Хотя бы десять строк о том, почему не хочешь жить с Габриэллой. Только от души.

- Я не умею писать стихи.

- Не прибедняйся! - хмыкнула Аня. - У тебя замечательные рифмы! Постарайся уже написать и о валькирии... По поводу муравьёв не переживай, мы кое-что изобрели.

Оставив Эрру ваять прекрасные рифмы, Аня с чистой совестью отбыла пить чай, гоня от себя вопли и даже взрывы, слышавшиеся с улицы в момент этой короткой беседы. Не думать о происходящем, пусть и учитывая, что оно не случится, непросто. Не думать о маме, которой никогда нельзя будет открыться, - ещё сложнее.