Осколки будущего (СИ) - Страница 130
Ханна, Бантик и Тутэлла отчитывались, что почти всё своё бодрствование обитательница Храма Знаний корпит над книгами, язык которых никому не понятен. Записи враг ведёт на латыни, но в них не способна найти ответы даже фанатичная Ханна. Отрывочные фразы, непонятные рецепты, заклинания... Мэлоди совсем не покидает Храм и не делает ничего с применением Тининой крови. Удалось только установить, что хранит она её в колбе у себя за отворотом тоги и временами с горящим взором любуется, как перетекает за стеклом тёмно-красная жидкость.
Оставив Арабэллу копаться в наследии друидов в одиночестве, Ханна перебралась жить в Ворота вместе с Бантик. Она немного раздобрела, постоянно наблюдая за врагом перед передатчиком-телевизором и жуя всяческую снедь из обширных запасов Тутэллы. Бантик пухла со скуки, а страж Времени мрачнела день ото дня, тоскуя по своему привычному спокойному затворничеству.
Как долго подобное продлится - не знал никто, но Ханна, видимо, была готова шпионить за пособницей по затее вечно. И молиться об успехе. Тогда как, например, Тьма ставила под сомнение правильность потворствования воскрешению оттуда, откуда не возвращаются...
О самой синьоре Буйо Лунные воины так и не выяснили ничего конкретного. Эта леди отличалась крайней скрытностью. Обитала она в Риме, на советы являлась беспрекословно по первому требованию, но рот открывала там редко и о быте своём не распространялась. Расспрашивать Бантик, чем существует бывшая соглядатайка Ордена прелатов после того, как не осталось причин держать его членов под контролем, как-то неэтично. А вне магических трудностей никто с Тьмой не встречался. Данкан и Бэлла утратили к ней интерес.
Лунные воины жили своей жизнью. В начале марта Аня с Никой отправились к его маме в Киев, намереваясь провести у Валентины Васильевны все выходные, включая Международный женский день, выпавший на понедельник.
- Перед тем, как мы уехали, я говорил с Сашей о том, что хочу уйти с работы, - вдруг произнёс будущий муж.
Аня застыла с занесённым ноготком, а потом резко села.
- Зачем это?!
- Летом я окончу университет. Следует думать на перспективу, - с горячностью заявил Ника. - Я бы хотел купить для нас с тобой квартиру. Чтобы мы поселились вместе.
- Я могу просто переехать к тебе, - растерянно пробормотала Аня. - Нужно только набраться смелости и обсудить с мамой. Я размышляла об этом и...
- Нет, милая. Ты не переедешь из трёхэтажного особняка в центре в мою съёмную однушку на краю города. Это исключено. Нам необходим свой дом. И я должен на него заработать.
- У меня есть золотая подкова Воланда, - помолчав, заметила Аня, - в полслитка, не меньше. Плюс драгоценные камни. Если мы продадим её...
- Анюта, я не буду существовать за счёт чьих-то подарков! - с улыбкой отверг идею Ника. - Мне надлежит самому содержать свою семью, а не покупать очаг за золото из III-го измерения! На квартиру оформим кредит, когда я подыщу подходящую работу. И реальная возможность его выплачивать у меня будет!
- Чем ты хочешь заниматься?
- Саша предложил купить паи в своём бизнесе, - сказал Ника. - Опять же, в рассрочку. Но...
- Но?! Это же идеально! - Аня успела поймать на его лице тень. - Почему ты не хочешь работать с папой?
- Потому что это лёгкий путь.
- Всего лишь лёгкий старт.
- Не важно. Я не желаю хитрить. Мы и так лжём бо?льшую часть жизни. Я потому и не знаю... имею ли моральное право зарабатывать переводами.
- Но ведь это твоя специальность!
- Аня, после Языковых конфет даже сама учёба на факультете иностранной филологии стала фарсом. Диплом, конечно, даст некоторые основания легально использовать свои способности полиглота, но мне кажется... что это обман.
- Да почему обман?! Это только скромная плата, которую мир даёт за услуги! И не начинай опять старую песню о том, что, если б не мы, миру бы ничего не угрожало....
- Может быть, ты и права... В любом случае Саше я откажу, но нужно сделать это корректно. И ты там замолви, пожалуйста, словечко, не хочу его обидеть. Я заработаю на нас сам.
Они беседовали, устроившись на низком диванчике, любовно застеленном чистыми выглаженными простынями с узором из чайных розочек.
В этот визит Аня ещё сильнее привязалась к маме Вале. Простая и добрая пожилая женщина искренне полюбила будущую невестку. Пока Ника готовил им сюрпризы и подарки к празднику, она щебетала о детстве дорогого сына, его шалостях и заслугах - с материнской теплотой и трепетом. Посетовала и на сокровеннейшее. Как почти год назад сын её приехал задавать свои страшные вопросы. Аня решила, что это признак величайшего доверия.
- Я верила, Анютка, что он не узнает этой ненужной правды. Николушка всегда был для меня родным, самым драгоценным. Господь не благословил сыном, которого я выносила бы под своим сердцем, - но это единственное, чего я не сделала для него. Мы со Славиком забрали малыша ещё несмышлёным, уехали далеко-далеко, чтобы сохранить эту тайну, чтобы она никогда не омрачила его светлого личика. Не пойму, откуда Николушка проведал о детском доме. Ох, Анюта, он как громом поразил. Думала, так и лягу мёртвая, как услышала. Ты знаешь ведь?
- Знаю, мама Валя. Ника... рассказывал мне.
- Откуда он взял это, дочка?
- Кто-то... кто-то написал ему письмо, - неуверенно пробормотала Аня.
- На что люди такие злые? Кому до нас дело? Анюта, он... - Валентина Васильевна отвела взгляд, - он простил меня?
- Ну что вы! Что вы такое говорите?!
- Ох, дочка... Я уж год места не нахожу. Не Славик ли выдал нашу тайну? Так зачем бы? Николушка больше себя самого ценит правду. Боюсь, он не извинит мне...
- Ника и не держал на вас обиды! Это точно! Он просто растерялся. Роднее вас для него нет и не будет никого!
- Будет, дочка. Будет. Ты будешь. Ты уже роднее, милая. Я же чувствую, я, поверь, знакома с ним хорошо. Но ты - это нормально. А те... Ох, Анюта, я долго думала... Много-много лет думала. Как можно оставить своё дитятко? Мы ж не звери, люди мы. А с другой стороны... Если бы его мать не бросила, так не было бы его у меня.
- Конечно, мама Валя! Всё к лучшему! Вы... вы что-то знаете о ней? - дрогнувшим голосом добавила принцесса Авелилона. - О его матери?
Валентина Васильевна опустила глаза, и Аня почувствовала, как сердце бешено забилось. Тогда, год назад, Ника так и не добился ничего определённого.
- Уведомили лишь, что его нашли в середине марта на крыльце детского дома. Ему было не больше месяца, точнее определить нельзя. Целую ночь пролежал на камне, но не замёрз, не захворал. Пелёнок не намочил. И не плакал. Он был завёрнут в тогу, - прошептала пожилая женщина. - Это такая одежда старинная, её в Древнем Риме надевали и в Греции. Представляешь? А на шее висела его подвеска, мне её отдали через полгода, когда мы усыновили Николушку. Я ещё дивилась: там цепочка серебряная и камешек похож на ценный... А не украли, передали. Я решила: знак, наверное. Так он с ней и ходит всю жизнь. Привык, что и не спрашивает, откуда да что... Я, Ань, ему про то не болтала. Потому что зачем зря тревожить? Всё равно проку от того не будет. Как думаешь, Анюта, я... я это не зря?
- Всё верно, не корите себя. Я тоже ему не скажу, - пообещала Аня. - И помните всегда: вы для него единственная мать!
Она действительно ничего не говорила: к чему бередить едва затянувшуюся рану? Если Бантик о том ни слова не ведомо...
Вот только... что же значит эта подвеска в виде нефритового рога, хорошо знакомая Ане, на шее младенца, спелёнатого тогой? Младенца, брошенного своими родителями? Ребёнка, который спустя одиннадцать лет откроет в себе магические способности...
Тогу носит Мэлоди, за которой теперь что ни день ведётся строжайший надзор, и все её безликие писцы. В тогу была одета их родоначальница Мемория, похищенная валькирией Габриэллой с Планеты Счастья. В таком убранстве является мисс Салин.
В тоге предстала на Ханнином корабле Хранительница всего Зла Аврора. Тогу носит принц Эрру...