Оскал фортуны - Страница 12

Второе провисание оказалось ещё менее амплитудным, скорости и инерции тяжёлого дельтаплана хватило для перехода в горизонтальное планирование. В какой-то момент показалось, что Роза справится с управлением и они смогут даже приподняться над бурлящей водой, но при близости крутого склона другого края долины совершенно затих встречный ветер. Летательное устройство начало ощутимо снижаться, а Виктор ещё только начал раскручиваться на замотавшемся вокруг его тела жгуте в обратную сторону. Поэтому лишь с досадным криком заметил, как мелькающий берег вдруг с ускорением приблизился и встречным ударом «приласкал» измученное ранами тело. Очередное сотрясение мозга можно было посчитать благом.

Принцесса же до самого конца проявила все свои умения, жажду к победе и завидную волю к выживанию. Она сумела так удариться корпусом дельтаплана о камни крутого склона, что устройство заклинило в трещине между валунами. Сама Роза после жёсткого удара ухватилась за камни и, оцарапав всю кожу на пальцах, невзирая на изрядную боль в коленках и локтях, умудрилась продержаться все пятнадцать минут, пока не подоспела помощь. Именно с тех пор за ней и стало числиться пышное, велеречивое прозвище: Розалия Великолепная, Милосердная Покорительница Небес.

Радовена, столица королевства Чагар, ликовала после эпохальной победы. Смешавшийся с союзными войсками народ с самого вечера интенсивно уничтожал городские запасы вина, пива, эля и более крепких напитков. Останавливаться в начавшемся триумфе никто не желал, да и недавно объявленный королём манифест ясно указывал на сроки праздника – три дня. Впервые за девятьсот лет люди побережья вздохнули свободно, избавившись от ига завоевателей, и теперь каждый представлял себе только сказочное и безмятежное будущее.

Хотя и оставались такие, кто продолжал озабоченно думать о дне грядущем, даже при всеобщем бесшабашном ликовании. Пожалуй, больше всех волновался и метался по всей столице и её пригородам король Чагара. Гром Восьмой только к самому утру следующего после победы дня примчался к своему дворцу и, даже не меняя пропылённой и пропахшей конским потом одежды, поспешил первым делом в королевский госпиталь. А там без остановки проследовал в наибольшую палату, где врачи все последние часы боролись за жизнь Монаха Менгарца.

При этом Гром нисколько не сомневался, что самых родных и близких он застанет именно там. Когда король появился, несколько врачей и сиделок быстро покинули помещение, понимая и без приказа, что не всё здесь услышанное может подлежать широкой огласке. После короткого взгляда на забинтованное лицо пришельца, лежащего без движения в кровати, монарх кивком головы поздоровался со старшей дочерью, а затем приглушённым голосом обратился к своей матери:

– Как он? Что с ним?

– Всё самое страшное осталось позади, – с усталой улыбкой ответила Линкола. – Но по уверениям врачей, это просто чудо, что он остался жив после такой невероятной потери крови. Помогло ещё и присутствие тех самых жрецов-дионийцев из дальнего королевства Кезохи, которые каким-то образом сумели влить кровь в тело нашего Виктора. По крайней мере, он теперь хоть дышит более равномерно и уже не так бледен, как в первые часы. А совсем недавно что-то пытался шептать твоей дочери.

– Как у него с ногами? – Задавая этот вопрос, король с горечью заметил то движение, которым Роза постаралась забинтованными пальцами утереть непроизвольные слёзы. Словно не желая вспоминать о грустном, его мать стала отвечать ещё более тихим шёпотом:

– Вот с ногами у него вообще плохо. Левую ступню не удалось сшить как следует, так что скорее всего она у него отсохнет. Возможно, и ногу придётся отрезать по колено, если начнётся гангрена. Правой ноге досталось значительно меньше, но если припомнить, что он и раньше на неё опирался с трудом…

– Понятно… а лицо и рёбра?

– Тоже мало приятного. Порванные мышцы под предплечьями со временем могут не так срастись и принести частичный паралич рук. Ну а дополнительные несколько шрамов лица на общем фоне других ран и упоминать не стоит.

– Какая жалость! – с отчаянием протянул Гром, косясь глазами в сторону старшей дочери. – И ничего больше для него не удастся сделать?

– Врачующие жрецы из монастыря-твердыни Дион помалкивают. Говорят, что им надо посоветоваться с больным. Остальные врачи думают. Да и во все соседние стороны разослали посыльных. Обещали собрать всех знахарей, колдунов и прославленных медиков, но вот поможет ли это…

Сын с матерью многозначительно переглянулись и вообще перешли на еле различимый шёпот:

– Ну а как Роза?

– Хм! – Линкола с гордостью взглянула на свою старшую внучку, – Ведёт себя как истинная принцесса! А уж командует всеми! Но любой человек всё равно теперь на неё смотрит с обожанием и восторгом.

– Да уж! Мне самому до сих пор не верится, что именно ей удалось спасти Виктора. Полёт на дельтаплане навсегда во всех подробностях останется в моей памяти. Я когда за ним наблюдал, то от переживания бинокль чуть себе в голову не вдавил…

– Чего вы там шепчетесь? – довольно громко и строго спросила Роза у своего отца.

– Да тише ты! Разбудишь ведь! – всполошилась её бабушка.

– Ничего, Виктору и так не спится, и он давно хочет услышать последние новости. Даже мне нашептал несколько вопросов. Так что, папа, можешь говорить громко и отчётливо.

– Ты уверена? Неужели он не спит? – Гром Восьмой подошёл к кровати с раненым, в сомнении присмотрелся к узким щёлкам в бинтах, уселся на стул и только тогда пожал плечами: – Ладно, хотя ничего важного пока сказать не могу. Тело Гранлео так до сих пор и не нашли, хотя всех на него похожих воинов раскапывают из ила, достают из луж и свозят на центр долины Покоя. Постараемся завтра сделать опознание, хотя от тысяч тел остались только измочаленные, обезображенные останки. Ещё больше трупов река унесла к самому океану. Удалось отыскать или захватить большую часть обоза и многие личные вещи императора. Его огромный шатёр при отступлении успели подвергнуть разграблению сами Львы Пустыни, что, в общем-то, показалось нам очень странным. Похоже, вся личная гвардия императора и его ближайшие сподвижники выстроились для создания коридора среди войск и в подавляющем большинстве погибли. Наладить дисциплину и сохранить наивысшие ценности в ставке было некому. Особую ценность представляют подробные карты всех частей материка и, в частности, имперской столицы. Сейчас это всё раскладывают и изучают в одном из соседних залов.

Король сделал паузу, вопросительно поглядывая на дочь. Когда та кивнула, подтверждая, что Менгарец внимательно слушает, описание создавшейся обстановки продолжилось:

– Теперь о боевых действиях. Наша северная группировка войск Союза Побережья выдержала удар прорывающихся к себе домой остатков имперских Львов Пустыни. По докладам, поступившим на данное время, никому из окружения вырваться не удалось. Зато в южном направлении совершенно для всех неожиданно вдоль моря прорвался трёхтысячный, закованный в железо, кавалерийский резерв Гранлео. Наши союзники просто не смогли задержать яростный поток этой стальной лавины. Поражает состав этого резерва: отборные рыцари в доспехах, кони прикрыты защитными попонами! Мы до сих пор и не представляли, что у Сангремара имеются такие воинские подразделения. Видимо, рыцарство предназначалось для прикрытия с южного фланга, а потом оказалось отрезанным от севера потоком воды. Вследствие чего вышедшая из берегов река отрезала им путь на север, и они решили просто уйти таким образом в другую сторону. Будем надеяться, что у русла реки Хаваси их обязательно остановят, а там и наши кавалеристы догонят, завяжут с ними бой. Но ведь могут эти рыцари и дальше вдоль берега прорваться, если хоть один мост захватят. Трудно представить, как они собираются в дальнейшем уйти от погони вдоль всего побережья, но на запад срочно двинулись наши подразделения горных егерей. Наверняка они достигнут западного берега Первого Щита гораздо раньше бегущего имперского резерва.