Орлик - Страница 1

Изменить размер шрифта:

Вера Васильевна Чаплина

Орлик

Орлик - pic_1.png

Вера Васильевна Чаплина родилась в 1908 году в городе Москве, в семье служащего. Она рано осталась без отца и несколько лет воспитывалась в детском доме. С детства она любила животных и с пятнадцати лет поступила в кружок юных биологов Зоопарка. В этом кружке она училась, проводила наблюдения за животными, изучала их повадки.

Болезнь матери и нужда в семье заставили Веру Васильевну с шестнадцати лет идти работать. Поступила она в Зоопарк рабочей по уходу за животными, а всё свободное время отдавала пополнению своих знании.

В 1927 году она окончила курсы при Зоопарке и начала работать лаборантом. В 1932 году В. Чаплина уже была экскурсоводом, одновременно продолжая работать со зверями.

В 1933 году В. В, Чаплина организовала первую опытную площадку молодняка, где совместно воспитывались самые разнообразные звери.

В 1937 году Веру Васильевну перевели на работу заведующей секцией хищников, куда, помимо площадки молодняка, входили все хищные звери Зоопарка.

За время работы в Зоопарке В. В. Чаплина воспитала много животных. У неё накопился интересный матерная по наблюдению и воспитанию диких животных, и она стала писать рассказы. В 1937 году вышла сё первая книжка, под названием «Малыши с зелёной площадки», затем были изданы книги: «Мой воспитанники», «Четвероногие друзья», «Медвежонок Рычик и его товарищи», «Ная», «Орлик» и многие другие. Неоднократно издавался рассказ «Кинули», в котором говорится о том, как В. В. Чаплина взяла маленького, беспомощного львёнка, воспитывала у себя дома и как из него выросла огромная львица, которая по прежнему любила и помнила свою воспитательницу.

С 1946 года В. В. Чаплина целиком перешла на литературную работу. Она много ездила но стране, особенно часто бывала в Карелин и в районе Кандалакши, где изучала обитающих там животных.

В 1941 году В. В. Чаплина вступила в ряды членов Коммунистической партии; она — член Союза писателей и принимает активное участие в его работе.

Орлик - pic_2.png

ОРЛИК

Я сидела на маленькой деревянной пристани и ждала парохода.

В последний раз любовалась я на Онежское озеро, на места, где провела это лето. Вон вдали, на той стороне залива, видна и деревенька, в которой я жила, а ближе сюда — острова.

Как красиво раскинулись они по заливу! И я смотрела на них, стараясь запомнить их дикую красоту. Но тут моё внимание привлекла лодка. Она показалась из-за небольшого островка, и в ней как вкопанная, слегка повернув голову, стояла лошадь. Человека я даже сразу не заметила. Он сидел немного впереди и не спеша загребал вёслами.

Меня удивило такое спокойное поведение лошади. «Наверно, привязанная», — подумала я и стала наблюдать за приближением лодки.

Вот она подошла уже совсем близко. Сидевший в ней старик затормозил вёслами и тихо подвёл лодку к берегу. Потом вылез и, поддерживая борт, сказал, обращаясь к лошади:

— Но, но, Орлик, пошёл!

И тут я увидела, что Орлик вовсе не привязан. Услышав приказание хозяина, он послушно переступил через борт, вышел на берег и, пока старик вытаскивал на сушу лодку, терпеливо его дожидался. Я подошла к старику и спросила, как он не боялся везти в таком шатком судёнышке лошадь, да ещё без привязи.

— Была б другая, может и побоялся, — сказал он. — А наш Орлик ко всему привычен. Ведь он к нам с фронта попал. После войны, по распределению, нашему колхозу достался. Как приехал я лошадей выбирать, мне сразу он приглянулся. И боец тоже мне взять его посоветовал. «Бери, — говорит, — отец, нашего Орлика — хорошая лошадь, не пожалеешь. Да береги его, он своего хозяина от смерти спас».

— А как же он его спас? — заинтересовалась я.

Старик закурил трубку, уселся на камень и не спеша рассказал мне всё, что знал сам.

* * *

Это было на Карельском фронте. Антонов служил там связным. Лошадь была у него красивая, статная и на ходу быстрая.

К тому же лошадь оказалась очень умной. Как собака, ходила она за своим хозяином: он на кухню — и она следом идёт, он к командиру — и она у блиндажа стоит дожидается.

Потом она ещё умела снимать шапку. Наверно, её ребятишки в колхозе воспитывали и этому научили.С первого же дня полюбилась она ему.

Бывало подойдёт к бойцу, снимет зубами шапку и ждёт, когда угощение за это получит. Тут, конечно, смех, веселье, кто ей сахару даст, кто хлеба. Так и привыкла. Скажет ей Антонов: «Шапку сними, шапку!» — она только гривой махнёт и галопом к бойцам скачет. Подбежит, снимет с кого-нибудь ушанку и к хозяину несёт.

И ведь какая понятливая была: по дороге не уронит и сама в чужие руки не дастся. Принесёт и около Антонова положит.

— Ну и умница! — говорили про неё бойцы. — С такой лошадью не пропадёшь.

Действительно, вскоре их слова оправдались.

Однажды зимой нужно было срочно доставить в штаб донесение. Через тайгу проехать было невозможно: кругом непролазные заросли, бурелом. Пешему идти слишком долго, а единственная дорога второй день обстреливалась врагами.

— Надо проскочить и срочно доставить в штаб донесение, — сказал командир, передавая Антонову пакет.

— Есть проскочить и срочно доставить в штаб донесение! — повторил Антонов, спрятал на груди пакет, вскочил на коня и помчался.

Много раз приходилось ему ездить по этой фронтовой дороге, но теперь, за эти два дня, она сильно изменилась: всюду виднелись глубокие воронки от снарядов, поваленные деревья.

Всё чаще и чаще слышались глухие звуки разрывов. Антонов торопился скорее добраться до узкой лесной тропинки, которая шла стороной от дороги, и торопливо подгонял лошадь.

Но умное животное спешило и так. Можно было подумать, что она понимает и торопится сама проскочить опасное место.

Уже виднелось поваленное дерево и поворот на тропинку. Вот она совсем близко. Послушный поводу конь перепрыгнул через дорожную канаву и, сбивая с веток снег, поскакал по тропинке.

Шальной снаряд разорвался где-то совсем рядом, но взрыва Антонов уже не слышал. Раненный осколком в грудь, он некоторое время ещё держался в седле, потом качнулся и мягко сполз в снег.

Очнулся Антонов оттого, что кто-то слегка его тронул. Он открыл глаза. Рядом с ним стояла его лошадь и, нагнув голову, тихонько прихватывала ему губами щёку.

Антонов хотел приподняться, но резкая боль заставила его со стоном опуститься.

Орлик - pic_3.png

Лошадь насторожилась и, нетерпеливо переступая ногами, заржала. Она никак не могла понять, почему её хозяин лежит и не хочет встать.

Несколько раз терял Антонов сознание и снова приходил в себя. Но каждый раз, открывая глаза, видел стоявшую рядом лошадь.

Ему было приятно видеть около себя своего четвероногого друга, но лучше бы конь ушёл. Он, наверно, вернулся бы в часть; увидев лошадь, там сразу бы догадались, что со связным что-то случилось, и пошли бы его искать. А главное, что мучило Антонова, — это не переданное донесение.

Он лежал, не в силах даже повернуться. И мысль о том, как отогнать от себя лошадь и заставить её уйти, не покидала его.

Обстрел дороги, по видимому, кончился, и, как всегда после обстрела, кругом стояла какая-то необыкновенная тишина.

Но что это? Почему его конь внезапно встрепенулся и, вскинув голову, тихонько заржал? Так он вёл себя, если чувствовал лошадей. Антонов прислушался. Где-то в стороне от дороги послышался скрип полозьев и голоса.

Оригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com