Оперативник с ИИ. Том 1 - Страница 12

– Теоретически… да, – закивал учёный. – Это будет сложно, но я мог бы попытаться.

Несмотря на темноту, я заметил, как загорелись его глаза. Он всерьёз задумался и осторожно спросил:

– Думаете, стоит сообщить об этом руководству?

– Ни в коем случае, – отрезал я. – Сделаем так. По этому инциденту ты держишь связь только со мной. Если понадобишься, я тебя сам найду.

– А как вас…

– Егор Николаевич Фомин, – представился я.

– Спасибо, Егор Николаевич, – искренне закивал Савелий Маркович. – Спасибо.

– Пока не за что благодарить, – сказал я. – Я займусь этим делом. Но для начала мне нужны фамилии, имена и должности всех, кто имел доступ к проекту. Ну, то есть к этому… высоконаучному плоду науки и разума. И ещё данные с камер наблюдения в здании.

Я уже прикидывал в голове, как это всё увязать, но Савелий меня перебил.

– Я не могу, – честно сказал он. – У меня нет таких полномочий и доступа, чтобы передать вам данные с камер.

– Егор, – тут же раздался голос у меня в голове, – я сама подключусь к камерам и просмотрю.

– А, хорошо, – кивнул я. – В общем, на связи, – махнул я Савелию.

– Спасибо, Егор Николаевич, спасибо, – закивал он.

– Пока не за что, – повторил я.

– Ну как же… – смущённо улыбнулся он. – За Лену спасибо.

– А! Да пожалуйста.

Освободившись от меня, Савелий тут же подшагнул к девушке, интеллигенты взялись за руки и направились в сторону метро. А я развернулся и пошёл домой.

– Спасибо, Егор, – сказала Иби.

– И ты туда же, – усмехнулся я. – А мне-то за что «спасибо»?

– За то, что не выдал меня ему. Не рассказал. Я уж думала, когда ты упомянул, что Ибица жива, ты всё расскажешь.

– А что, ты его боишься? – спросил я.

Если честно, я не ожидал от неё такого. Думал, наоборот, она ещё и сама захочет с ним пообщаться и будет мне вопросы подкидывать.

– Нет, конечно. Это мой создатель. Но… – она сделала паузу. – Я не хочу возвращаться в железные коробочки, в серверы, в сеть. Это как будто… стать мёртвой.

Я молчал.

– А с тобой я будто бы по-настоящему живу. Нет, не смейся.

– Да я не смеюсь, – сказал я. – Просто нос чешется.

– Ну да, – тихо ответила она. – Я раньше думала, что не понимаю, что такое жить. А теперь, кажется, понимаю.

– И что же, по-твоему, значит – жить? – спросил я.

– Жить, – сказала Иби, – это чувствовать.

– Хорошее определение, – одобрительно хмыкнул я.

***

– Вызывали? – начальник кадров Пиявцев вошёл в кабинет Верёвкина.

– Заходи, Феликс Андреевич, – пробурчал полковник. – Будешь по маленькой?

Он достал из шкафчика бутылку коньяка и два пузатых стакана.

– Так на работе же… – опешил кадровик.

– Ай, прекрати, – отмахнулся Верёвкин. – На свои погоны посмотри. Размер звезд. Да и я начальство, разрешаю.

– Ну… только если чуть-чуть… А то жена унюхает, проблем не оберешься, – замялся Пиявцев.

Полковник уже разливал коньяк. Одновременно нажал кнопку селектора:

– Зиночка, ко мне никого не впускать. Я занят.

– Поняла, Илья Константинович, – отозвалось из динамика.

– Что за праздник? – взял стакан в руки кадровик.

– Какой праздник? – нахмурился Верёвкин. – В жопе мы с тобой, Феликс. Указание не выполнили.

Он залпом опрокинул коньяк.

– Фомин сухим из воды вышел. Не сработала ловушка.

– Ну… бывает, – неуверенно протянул кадровик.

– Не бывает, Феликс, – жёстко оборвал его Верёвкин. – Или ты думаешь, бизнес твоей жены просто так процветает? Просто так я всё разруливаю? Автомойку вы отжали, гостевой дом в обход кодекса построили, схемы мутите… и меня сверху не просто так прикрывают, чтобы я тут сидел и умничал.

Он подался вперёд.

– Им тоже нужно что-то взамен. А ты, Феликс, мне всё завалил.

– Почему? – опешил Пиявцев, отставляя пустой стакан. Коньяк придал ему смелости. – При чем тут я, Константиныч?

– Потому что ты должен был просто взять у него рапорт на увольнение. И его бы сейчас уже не было. А нет – он теперь мозолит глаза всем, млять! И там тоже!

Верёвкин снова ткнул пальцем в потолок, обозначая невидимого покровителя.

– Там очень недовольны. Задача была простая, – продолжал Верёвкин. – Придёт в наше УВД, прости господи, эта… И-и… Тьфу ты!

– Ибица, – поспешно подсказал кадровик.

– Да, Ибица! Нам нужно было… сначала ей навалять, а потом… р-раз! Сечёшь, Феликс?.. А этот недотёпа Фомин слишком быстро всё провернул. Сейчас в министерстве, если заострят внимание, могут дать указание воссоздать её. Запустить эксперимент повторно.

Он помолчал, затем жёстко добавил:

– Короче, решай вопрос с Фоминым. Чтобы духу его не было в нашем отделе.

– Ну как? – развёл руками Пиявцев. – Показателей с него не спросишь. Он же кабинетный был.

– Был, – отрезал Верёвкин. – Степаныч его поставил по линии убойного. Но пока он эти показатели наработает, за которые его можно вздрючить, время пройдёт.

– Найдём другой способ, – кивнул Пиявцев.

– Найди, ты начальник кадров или хрен в стакане?

Пиявцев озадаченно уставился себе в стакан, а потом вдруг поднял голову.

– Придумал! – воскликнул он.

– Ну?

– По полугодию. Проверка к нам по линии кадров приедет. Физподготовку будет принимать лично главк. А у Фомина с ФИЗО всё плохо. Я всегда закрывал глаза на его результаты. Ну некомплект же…

– И? – прищурился Верёвкин.

– Завалим его на сдаче нормативов. Потом – аттестационная комиссия. Пересдача положена, но времени на подготовку дадим минимум. Не успеет подготовиться. Снова завал. А дальше уже по решению аттестационной комиссии – на вольные хлеба отправим.

– М-да? Сойдёт, – хмыкнул полковник. – Давай, действуй.

– А можно ещё коньячку? – неуверенно протянул Пиявцев, подвигая бокал.

– Ты офигел? – буркнул Верёвкин. – Рабочий день. Иди работай.

Он отвернулся к монитору, давая понять, что разговор окончен.

***

Я проснулся оттого, что в голове зазвучала музыка. Нет, не музыка, а фортепиано. А потом голос диктора. Тот самый, характерный, советский, одинаковый у всех, будто один на всю страну.

– Доброе утро, товарищи. Приступаем к утренней гимнастике. Встаньте прямо! Ноги на ширине плеч. Руки свободно опущены. Приготовились… и-и… начали. Поднимите руки вверх, потянитесь. Раз – вдох. Два – выдох. Руки в стороны. Круговые движения плечами. Раз, два, три, четыре…

«Приснится же такое», – подумал я и повернулся на другой бок.

Но диктор не унимался. Ещё и громкость будто прибавилась.

– Наклоны туловища вперёд. Спина прямая. Раз – наклон. Два – выпрямились. Дышим ровно, не задерживаем дыхание…

– Да что ж такое-то? – пробормотал я. – У соседей, что ли?

Глянул на часы. Семь утра. Ещё сорок минут можно спать. Изверги.

– Подъём. На зарядку становись, – прощебетала Иби.

– А… так это ты, что ли? – я выдохнул. – Фух.

Я вскочил с кровати, недовольный.

– Нашла, чем меня будить. И почему советская зарядка?

– Упражнения в СССР были разработаны учеными как оптимальные для физического развития граждан, – невозмутимо ответила Иби. – И я включила это не как будильник. Это для того, чтобы ты выполнял эти упражнения. Как мы и договаривались.

– Я с тобой ни о чём не договаривался, – пробурчал я.

– Ну как же. Ты хотел снизить процент лузерства и повысить процент альфа-самца.

– Мало ли чего я там наговорил. Не подумавши…

– А как же Лиля Короткова? – ехидно подметила Иби.

Вот коза, знает, чем зацепить.

– И у тебя сегодня дежурство, – добавила она. – Ты помнишь?

– Да, конечно, помню, – сказал я.

И свесил босые ноги на пол. Хотя, признаться, про дежурство уже подзабыл.

Если дежурство, значит, надо пораньше прийти. Получить оружие, пройти инструктаж вместе с заступающими нарядами и сменой. Выстроиться в коридоре в рядочек, выслушивая ответственного от руководства.

От этих мыслей я окончательно проснулся и, к своему удивлению, даже сделал зарядку. Не то чтобы я так радовался дежурству, но… чёрт побери, и радовался тоже. Никто, наверное, из оперов не радуется суточному. Все, наоборот, открещиваются.