Оперативник - Страница 24

— Сужу, — сказал Иван.

— Уже лучше, — одобрил Круль. — Так вот, галатам нужны были заложники. Заложники, переговоры, отстрел, ответные действия Конюшни, съемки телекомпаний, в том числе — наших, шум, крики и прочее… так? Так. Они нападают на патрульную машину, которая, помимо всего прочего, еще и бронирована. Причем делают они это возле бара, в котором, все это знают, постоянно пасутся опера и даже инквизиторы. И что — кто-то блокировал бар? Кто-то занялся его посетителями? Я так вижу, что засада была в доме, значит, они могли видеть, кто заходил в бар. Нет?

— Могли, — нехотя признал Иван.

— В машине было трое патрульных, — продолжил Круль. — Вся кутерьма завертелась из-за троих возможных заложников. И в баре было трое ваших. Только в баре эти трое были расслабленны, типа, пивко и созерцание новой официантки, можно было брать теплыми. Ну и еще четверо туристов, что тоже неплохо для демонстрации по телевизору. Вот, мы не хотим лишней крови и отпускаем невинных людей, а вот тех, что оправдываются делами закона, а не верою, этих мы убьем и порвем… Кстати, и взять всех в баре можно было тихо, без взрыва. Что из этого следует?

Иван покосился на стоящего слева Круля. Нормальное, спокойное лицо. Могло бы даже вызвать симпатию. Могло бы… и не дурак. Когда Токарев рассказывал о нем, то несколько раз повторил — не дурак. Опер от Бога, ляпнул даже один раз Токарев, но быстро спохватился.

— Из этого следует, — сказал Круль, — что бар трогать не хотели. Тебя не интересует — почему?

Бар или кого-то в баре, подумал Иван, но вслух ничего не произнес.

Тягач потащил патрульный вездеход, автобус с тревожной группой двинулся следом, остались только три дежурных машины и фургончик экспертов.

Из ворот с заднего двора выехал «Рейдер».

Открылась дверца, выглянул Коваленок:

— Вань, ты в фургоне или в кабине?

— Кто за рулем? — спросил Иван.

— Шляхтич. Дорогу возле города он знает, тут заблудиться негде. А потом, когда станет посложнее…

— То есть, — как можно более неприятным голосом произнес Иван. — То есть, если я сяду в фургон, то к молодому мы посадим предавшегося?

Коваленок отвел взгляд.

— Значит, — сказал Иван, — я и брат Круль садимся в фургон, а кто-то из вас…

— Я, — торопливо выкрикнул Юрасик и выскочил из фургона. — Я — в кабину.

— Сейчас это называется дисциплиной? — поинтересовался Круль.

— Сейчас это называется брезгливостью, — отрезал Юрасик, забрал из фургона свой автомат и открыл дверцу в кабине. — Так я поеду тут?

— Тут, — кивнул Иван. — Заодно не дашь уснуть Квятковскому.

Круль молча отодвинул в сторону Коваленка и вошел в фургон.

Иван бросил сумку внутрь, оглянулся и увидел, что Токарев смотрит на него. Огромный печальный Токарев.

— Пока! — сказал Иван и помахал рукой.

Токарев вздохнул и отвернулся.

— Все на местах? — поднявшись в фургон, спросил Иван.

— Все, — ответил Марко.

— Все получено, ничего не забыто?

— Все и ничего, — ответил Марко ритуальной фразой на ритуальный вопрос.

Иван захлопнул дверцу, прошел к креслу и сел.

В фургоне было десять двойных кресел, но свободными были только четыре передних, на остальных лежали мешки, тюки и коробки.

Заднюю часть салона занимали ящики. Предусмотрительный Хаммер использовал только глухие ящики с заколоченными крышками. Чтобы не привлекать внимания.

— Слушай, — спросил Круль, — а у вас теперь везде такой бардак?

«Рейдер» сдал задним ходом, развернулся, его тряхнуло на бордюре, и в ящике что-то звякнуло.

Круль демонстративно вздохнул.

Иван глянул в окно — Джек появился на пороге бара и стоял в дверях, прислонившись плечом. Неунывающий Джек Хаммер. Проныра, каких поискать.

Иван задернул шторку.

— Коваленок, в шахматы будешь? — спросил Марко.

— Он будет молча сидеть, — отрезал Иван. — Свет в салоне будет выключен, все будут молча сидеть, а я буду молча спать. Настроение у меня хреновое…

Иван посмотрел на Круля, тот развел руками и улыбнулся.

— И в кабину передай, — приказал Иван, вставая с кресла.

Он пробрался по проходу между креслами, нашел свое полевое снаряжение и переоделся. Потом молча лег на спальник, развернутый поверх ящиков. И закрыл глаза.

Спать не хотелось, но еще больше не хотелось смотреть на кого-либо или выслушивать очередные рассуждения Круля. Здравые, между прочим, рассуждения.

Иван положил руки под голову. Попытался положить, порезы на руках живо напомнили, что делать этого не стоит, Иван нашарил в темноте сумку и положил под голову.

То есть кругом прав предавшийся. А галаты — кругом идиоты. И если бы они всегда были такими идиотами, то Конюшня уже давно бы с ними покончила.

А так…

Полгода назад галаты взяли целый экскурсионный автобус. Почти возле самого Старого города. Чисто, без шума, без крика и перестрелки. Трех охранников разоружили без проблем, потом обменивали туристов из Германии на время в телеэфире, на радиотрансляцию…

В результате — получили теле- и радиорекламу часов на десять в общей сложности, а затем, перестреляв захваченных охранников, пошли на прорыв, прекрасно понимая, что ничего у них не получится, что снайпера давно уже наготове и что есть приказ пленных не брать.

Это было впечатляющее зрелище — огромный туристический автобус трогается с места, офицер городской полиции что-то кричит в мегафон, но темно-зеленая громадина с логотипом «Святая земля ждет вас» сносит патрульную машину и, набирая скорость, пытается прорваться, но не к окраине, а в центр. Снайперы начинают стрелять, пули выбивают стекла, дырявят бока, а махина все прет, расталкивая легковушки. Лопнули скаты, наскочивший на «колючку» автобус повело в сторону, но водитель удержал его на дороге.

Шансов уйти на рваной резине и на дисках — никаких, но автобус все еще продолжает двигаться, когда в дело включается пулемет. Со своего места Иван не видел, что там происходило в кабине водителя, не пошел смотреть потом, не смотрел в записи. Пулемет метров с пятнадцати длинными встретил машину, она остановилась. Пулемет выпустил еще несколько очередей, открылась дверь, и на дорогу выпрыгнул окровавленный человек с автоматом в руках.

Выстрелить ему не дали: снайпер целился по инструкции — в голову.

А сегодня… сегодня все было не так. Чушь какая-то получилась. Нет, можно попытаться списать все на спешку, на то, что галаты торопились, схватились за первую же возможность, но это так было на них непохоже…

Бар должен значиться в их списках в первой строчке. Если хочешь захватить опера или еще кого из Конюшни, то сперва наведайся к Хаммеру, а уж потом…

Черт…

Уже неоднократно думали на эту тему, даже пускали за Хаммером хвост и ставили технику, чтобы проследить и проверить, не работает ли старина Джек на галат. И ничего не обнаружили. Совершенно ничего.

Кто-то решился высказать предположение, что Джек откупается от галат информацией, почерпнутой из разговоров оперативников за кружкой пива. И это тоже могло быть правдой. Тогда возникал вопрос, какого хрена Инквизиция не пресечет подобного непотребства, но у инквизиторов спросить, понятное дело, не решились.

Потом все как-то забылось. Решили, что так было всегда и так всегда будет.

Может, поэтому и не тронули бар сегодня?

Хорошая версия, одобрил Иван. Логичная, непротиворечивая.

«Рейдер» остановился.

Контрольно-пропускной пункт. Проявляют бдительность солдатики международного контингента. Ведь наверняка же получили предписание пропустить и не цепляться. Если сейчас потребуют старшего, пообещал себе Иван, встану и порву в клочья дежурного по КПП. Прицеплюсь к какой-нибудь фигне — и порву.

Идеальных солдат не бывает, мать вашу. Прицепиться можно к любому, как говаривал старшина роты рядовому Александрову в годы срочной службы. И цеплялся, и наказывал, и научил, сволочь, на всю оставшуюся жизнь.

Вот сейчас…

«Рейдер» снова поехал. Какой-то лейтенант, сам того не зная, спас себе только что… Что именно себе спас летеха, Иван даже не стал додумывать. Ему захотелось спать. «Рейдер» покачивало, глаза начали слипаться.