Окопная правда войны - Страница 15
В 7 часов 15 минут 22 июня директива Главного военного совета за № 2 была отправлена в войска.
«Военным советам ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО.
Копия нар. ком Воен. мор. флота.
22 июня 1941 г. в 04 часа утра немецкая авиация без всякого повода совершила налеты на наши аэродромы и города вдоль западной границы и подвергла их бомбардировке.
Одновременно в разных местах германские войска открыли артиллерийский огонь и перешли нашу границу.
В связи с неслыханным по наглости нападением со стороны Германии на Советский Союз приказываю:
1. Войскам всеми силами и средствами обрушиться на вражеские силы и уничтожить их в районах, где они нарушили советскую границу. Впредь, до особого распоряжения, наземными войсками границу не переходить.
2. Разведывательной и боевой авиацией установить места сосредоточения авиации противника и группировку его наземных войск. Мощными ударами бомбардировочной и штурмовой авиации уничтожить авиацию на аэродромах противника и разбомбить основные группировки его наземных войск. Удары авиацией наносить на глубину германской территории до 100–150 км. Разбомбить Кенигсберг и Мемель. На территории Финляндии и Румынии до особых указаний налетов не делать.
Тимошенко, Маленков, Жуков».
Например, в штаб 4-й армии она поступила только в 18 часов. В это время немецкие танковые дивизии углубились на советскую территорию на 25–30 км.
Следует отметить, что в это время Сталин был введен в заблуждение докладами военных, которые не знали истинной обстановки в приграничных округах. Точно так же, как не знали ее командующие фронтами. Он не мог себе даже представить, как обманули его военачальники. Зная о нападении Германии, он дал им соответствующие распоряжения, но нарком и начальник Генштаба проявили преступную халатность и не успели привести войска в высшие степени боевой готовности. Сталин не знал, что хваленая и гигантская по своим масштабам Красная Армия не способна обрушиться на вражеские силы и уничтожить их в районах, где они нарушили границу. При этом его колебания и сомнения по поводу начала войны не имеют к этому никакого отношения. Он не приказывал: не стрелять! Он не приказывал не оборонять советскую границу. Наконец, он не давал распоряжений молча наблюдать за движением, пусть даже и провокационным, наступающей германской армии. Он сомневался в глупости Гитлера, но при этом был уверен, что Красная Армия сдерживает врага на установленных ей для этого рубежах.
Боевое донесение штаба Западного особого военного округа начальнику Генерального штаба Красной Армии за № 001/оп 22 июня 1941 г. было отправлено в 4 часа 20 минут.
В нем говорилось:
«Первое: 3-я армия – до 60 самолетов немцев бомбят Гродно. Наша авиация завязала воздушные бои.
Второе: 10-я армия – группа диверсантов перешла границу, из них 2 убито, 2 ранено, 3 захвачено в плен, один бежал.
Третье: 4-я армия – в 4.20 началась бомбежка Бреста. Количество не выяснено.
Четвертое: по всей границе, по данным постов ВНОС, – артиллерийская перестрелка.
Пятое: приказано поднять войска и действовать по-боевому.
Начальник штаба Западного особого военного округа.
Генерал-майор Климовских».
Но только в 5 часов 25 минут генерал армии Павлов отдал своим войскам приказ: «Командующим 3-й, 10-й и 4-й армиями.
Ввиду обозначившихся со стороны немцев массовых военных действий приказываю:
Поднять войска и действовать по-боевому».
Вполне вероятно, что этот приказ войска не получили, т. к. проводная связь была выведена из строя немецкими диверсантами, а радиостанции на узлах связи были разбиты под ударами немецкой авиации.
Несмотря на то что Павлов после доклада наркому обороны отдал распоряжение штабу вступить в связь. Эта связь (ВЧ) со всеми армиями была прервана.
Около 5 часов по междугородному телефону обходными линиями обстановку доложил командующий 3-й армией Кузнецов:
– Войска противника сдерживаются. Сопоцкин весь горит, так как по нему была произведена особо сильная артиллерийская стрельба. На этом участке противник перешел в наступление. Пока атаки отбиваем.
Около 7 часов прислал радиограмму командующий 10-й армией Голубев: «На всем фронте идет оружейно-пулеметная перестрелка, и все попытки противника углубиться на нашу территорию отбиты».
Заместитель начальника штаба фронта генерал Семенов доложил:
– Ломжа противником взята, но контрударом 6-й кавдивизии противник снова из Ломжи выбит.
С этого времени радиосвязь со штабом 10-й армии начала работать с перерывами.
Павлов запросил точно указать положение ее частей.
Штаб 10-й армии шифром доложил:
«Части на фронте успешно отражают атаки противника, нанося ему огромный урон. Против частей 10-й армии действует пехота противника с сравнительно небольшим количеством танков и что быстрым ударом в районе Семятичи был застигнут и окружен противником батальон связи 113-й дивизии. Противник на этот участок вывел крупные мехчасти, и наши войска ведут с ними упорный бой. В некоторых местах наша пехота под давлением танков противника отходит в общем направлении на Брянск…
Командующий 10-й армией бросает в атаку танкистов 13-го мехкорпуса (там было около 200 танков всего) и привлекает весь корпус для участия в общем бою и… намечает использовать для удара и 6-й мехкорпус, который ему также был подчинен».
Оценив обстановку Павлов понял, что «противник сковывает действия 10-й армии действиями своей пехоты с незначительным количеством танков с фронта и стремится нанести более мощный удар с направления Дрогочин, Нагайновка или севернее к горловине между Беловежской пущей и Супреневскими лесами».
В связи с этим он дал указание: «Противотанковую бригаду немедленно вывести на свое место и развернуть в районе западнее Михалово, рубеж южнее Белостока…
Ввод 6-го мехкорпуса в бой должен быть произведен для самого сильного удара, предложив… разобраться в обстановке и в соответствии с нею действовать».
Своего заместителя генерал-лейтенанта Болдырева он направил на помощь генералу Голубеву в 10-ю.
Директивные указания Ставки Павлов получал исправно. Сводки в адрес наркома от него также отправлялись вовремя.
Вскоре из штаба 4-й армии поступили отрывочные данные о том, что армия в районе Жабенко собирается наносить контрудар противнику. В этот момент она находилась уже в 30 км от Бреста. Недоумевая, Павлов запросил командующего Коробкова. Тот ответил: «Связь с 49-й и 75-й стрелковыми дивизиями потеряна. Место расположения 75-й дивизии знает и поддерживает с нею связь делегатами. К контратаке готовится корпус Сборина против очень крупных механизированных сил противника. Результат атаки доложу».
Одна только Жабинка в этот день до 7 раз переходила из рук в руки. И все же под давлением мехчастей 4-я армия начала отход на Кобрин.
Радиотелеграммой Павлов приказал не самовольничать и легко не бросать рубежи: «Драться на каждом рубеже до разрешения на отход штаба фронта».
И туда же в 4-ю послал делегатов, «которые имели прямое указание в категорической форме потребовать от штаба 4-й армии руководства и управления войсками, предложив командующему и начальнику штаба армии за обоюдными подписями сообщать, где какие части находятся и в каком состоянии».
На помощь Коробкову Павлов направил всю 113-ю стрелковую дивизию. Для ускорения ее переброски выделил целый автомобильный полк.
Не ладилось и в 3-й армии. Во второй половине дня ее командующий доложил: «Из трех имеющихся у него радиостанций – две разбиты, а одна оставшаяся повреждена». Просил подбросить радиостанцию. Его части оставили Сопоцкин. С дрожью в голосе генерал Кузнецов заявил, что, по его мнению, от 56-й стрелковой дивизии остался номер. 85-я дивизия, развернувшись на рубеже западнее Гродно, под давлением тяжелых танков противника, начала отход на юг, юго-восток. Однако контратакой танковой дивизии Стеклова Кузнецов делал попытку восстановить положение этой дивизии.