Охотники за плотью (СИ) - Страница 14

— Эм, ты чего? — Мики переполошился, хватая его под локоть. Эм едва не свалился, впрочем, тут же поймал равновесие.

— Ничего… Не трогайте меня, ладно, ребят? Я домой пойду. Спасибо вам за помощь…

Эм укутался в куртку и обхватил себя руками. Все той же болезненной медлительной походкой парень направился в сторону выхода.

— Ни на шаг от него не отставать, ясно? — Райли ущипнула Мики за задницу.

Тот все понял и, немного погодя, направился вслед за другом. Никто из них не хотел больше сюрпризов этой ночью.

We begin with such miracles

In time we all face failure

Fighting through it all

The faith was lost and splintered now

You gave up somewhere along the way

Can we say

We believe in something more than fate?

Read more: Eye Empire – More Than Fate Lyrics | MetroLyrics

(Eye Empire — More Than Fate )

====== продолжение 1 ======

Для друзей что-то изменилось с того дня, и в результате непредвиденная и трагичная ночь после посещения клуба стала переломным моментом в их беззаботном существовании, однако Ким, Райли и Мики оставались единственными, кто думал об этом сутки напролет: каким бы удивительным это ни казалось, больше никто не придал жуткой истории значения, и она почти не наделала шума в маленьком городке, не попав даже в газеты и прочие СМИ. Люди были не в курсе о случае вопиющих и жестоких нападений или просто делали вид, будто ничего не произошло.

Начиная с самой жертвы нападения.

Мики в тот вечер проследил за Эмбером до самой двери, но ничего подозрительного не обнаружил. Он вернулся к дому Кима, который жил через пару улиц, абсолютно без новостей.

Сложность заключалась в другом. Эмбер, может, и не хотел ничего говорить, но отец Мики — мистер Ривьера, — работал в полиции. Он был давним другом Морриганов и по этой причине его сын сомневался, что у них получится долго скрывать от него подробности.

Но все же трое друзей посоветовались и пришли к умозаключению, что не станут больше поднимать эту тему. Что бы там ни произошло, Эмбер не хотел разговаривать, и они с уважением отнеслись к желанию друга, каким бы сумасбродным оно ни казалось.

Райли задумчиво смотрела на дорожку, по которой ушел Эм, и размышляла о чем-то своем. Вся эта ситуация выглядела до боли подозрительной, но для ясной картины явно недоставало каких-то кусочков, а отыскать их без помощи Эма их все равно не представлялось возможным.

Подозрения Райли только усиливались день ото дня.

Эмбер вернулся домой, не глядя в глаза своей матери. Она поняла, что с сыном произошло что-то плохое, по его разорванной одежде и чужой футболке. Конечно, ему удалось убедить ее в том, что произошло всего лишь пустяковое ограбление, он не стал отдавать ей двадцать долларов чаевых и изменил свое решение насчет того, куда их потратить. Ему были противны эти деньги, но выбора тут не оставалось: теперь покупка новых джинсов оказалась неизбежна, потому что старые Эм сжег в бочке с бензином на заднем дворе на следующий же день.

Миссис Морриган поначалу переполошилась и умоляла сына подать заявление в полицию, но Эмбер отказался наотрез, радуясь, что у него получилось скрыть под длинными рукавами следы порезов и побоев. Мать ругалась некоторое время на его легкомыслие, но в итоге не стала сильно на него давить, отложив эту мысль до ближайшей встречи с отцом Мики.

Эм отпросился с работы и колледжа на время, что дал самому себе на переосмысление своего будущего. Голова его оставалось абсолютно пустой, пока он стоял и смотрел на догорающую одежду и сжимал в руках сережку — единственное, что у него осталось материального как воспоминание о той страшной твари, которая своими когтями разделила его жизнь на «до» и «после».

Задумчиво повертев крошечный клык с загадочным узором, Эмбер размышлял о том, что тот ему напоминал. Он не выглядел простым украшением: сережка приятно теплела в ладони каждый раз, как к ней прикасались, и казалась будто бы живой. Как будто вещица отзывалась на действия человека, ей владеющего.

Мальчишка положил ее на стол и созерцал часами, сам не понимая, чего хотел добиться. У него возникло необъяснимое ощущение, что владелец украшения не оставит это так просто; Эмбер не пытался ни с кем говорить об этих опасениях и просто надеялся, что его страхи напрасны.

Он удивлялся сам себе. В его памяти, в его восприятии возможность переживать все то, что с ним произошло, будто заблокировалась. Он ходил замороженный и задумчивый, тихий, как тень, но тем не менее жизнь не остановилась для него. Каким-то образом он нашел убедительный способ делать вид, что все хорошо и довольно успешно следовал этой роли, сам для себя и для окружающих.

Вот так просто. Перечеркнуть тот день и постараться вытереть все мысли о нем.

В мутной темноте прошла суббота и воскресенье. А за ними наступил понедельник. Эмбер, чтобы как-то отвлечься, решил не пропускать работу в этот день.

К счастью, порезы затянулись быстро: поразительно для той степени тяжести, которую определил по себе сам будущий медик. Проинспектировав кожу через пару дней, Эм обнаружил, что его швы уже сошлись настолько, что можно было даже безбоязненно удалить нитку. Его руки больше не покрывали царапины, и он даже мог ходить нормально, почти не морщась от боли на каждом шагу. Осталась лишь небольшая хромота, но это удалось списать на «подвернутую ногу», так что хозяин ресторана не сказал ни слова, когда Морриган ввалился в понедельник с опозданием на полчаса.

Когда Эм зашел в кафе, он машинально посмотрел на десятый столик, и что-то мелькнуло в памяти, неприятно царапнув шершавым хвостом. Но парень сжал зубы, опустил голову и отправился за свою стойку разливать кофе и раскладывать бутерброды по тарелкам. Все стало как и обычно, а вскоре должно было вернуться в свою колею окончательно.

Вот только Ким, Мики и Райли продолжали беспокоиться. Райли настояла на том, чтобы присматривать за другом, чувствуя своим неповторимым женским чутьем, что тут что-то не так. Она провела некоторые наблюдения, и по тому, что у нее получилось, девушка очень надеялась, что Эм передумает и все же решит поговорить.

Ей довольно скоро представился шанс немного вразумить этого парня.

В понедельник они с Мики прикинулись независимой парочкой и зарулили в кафе, чтобы, как выразилась Райли, «не спускать глаз с объекта».

Эмбер заметил их присутствие и грустно опустил ресницы. Он не хотел видеть своих друзей, потому что общение с ними начинало напоминать ему о чем-то, что хотелось забыть, затолкать глубоко и далеко в недра памяти.

У него получалось. Почти получалось.

Райли печально следила за ним из-за своего меню. Сегодня по залу ходил другой официант, и Эмберу удавалось успешно делать вид, что он всего лишь декоративное приложение к стойке с сэндвичами. Он даже не подошел к их столику, прикинувшись «чересчур занятым».

— И все же, он далеко не в порядке, — заметила Райли, не отводя глаз от приятеля.

— С одной стороны — да, он выглядит, как покойник. Но что ты хочешь, ведь мало времени еще прошло. Он оклемается и станет нашим прежним Эмбером, веселым и притягивающим к себе все внимание, — Мики тоже обернулся через плечо, с сомнением изрекая эту фразу.

Эм не смотрел в их сторону, и у Мики появился шанс изучить его получше. Райли была права: в нем неуловимо изменилось что-то. Лицо его стало жестче и резче. Губы, сжатые в струнку, больше не улыбались каждому клиенту. Но самое странное было даже не это, а его глаза. Они будто бы стали светлее и чуть ярче, как будто Эмбер взял в привычку носить очень яркие контактные линзы. Это наблюдение тоже выдвинула Райли, но его, впрочем, поддержали все.

За своими размышлениями друзья не обратили внимания, как у стойки начали происходить некоторые непонятные вещи. Райли резко обернулась, услышав звон бьющейся посуды. Эмбер стоял и растерянно смотрел на кофейник, лежавший осколками на стойке, а под ним растекалась теперь большая темная лужа. Парень непонимающе хлопал ресницами и упорно пытался разобраться, как все это произошло. В горячем, пять минут назад вскипевшем кофе лежали три крупных кубика льда. Он удивленно взял один в руки. Лед был настоящий: его край сверкнул в свете ярких ламп, переливаясь, как чистый хрусталь.