Охотник для вампира, вампир для охотника (СИ) - Страница 8

Марин шало подмигнул луне. Летучая мышь взяла быстрый разгон, проскочила над городом и устремилась на запад. Туда, где лес густел и забирал высоко на пологий холм, отделяющий следующую долину. Обернись Маринель, он бы заметил, что Радэк остановился и смотрит в ту же самую сторону. Хотя и не видит крошечной черной точки, теряющейся в темноте, даже лунный неверный свет не помог бы ее разглядеть.

По улицам Радэк бежал, стараясь двигаться мелкими частыми шагами, сохраняя оставшиеся крохи тепла. Сухой плащ, наброшенный поверх рубахи, мокрой и взявшейся изморозью, почти не спасал, но это лучше набрякшей куртки. Воротник с досады швырнул в реку. Вампир опять поиздевался и испарился. Побросав на пол одежду, Радэк разделся догола, растерся сухим шерстяным одеялом, в него же и завернулся, сгорбившись на краю постели. Не так, все не так. Маринель вел себя нетипично для вампира. Особенно, если знать, сколько ему лет. Где вы видели почти столетнее чудовище, которые играет в кошки-мышки, скалит насмешливо зубы и тут уже начинает строить глазки. И даже не поцарапал. Может, он собирает души для Дракулы?

Радэк вытащил из-под кровати свою тетрадь с пометками. Охотников всех учили грамоте, кто поддавался. Юноша оказался способным и поднажал. Раскрыл на последней исписанной странице. Пометки. Там, где он видел и чувствовал присутствие вампира. Река, книжная лавка, дальние постройки, где деревья клонились к самому забору, образуя упругий шатер. Днем он насквозь пробивался солнечными лучами, а ночью наполнялся кристальной теменью. Охотник ткнул пальцем в строчку с книжной лавкой.

Усталость навалилась так внезапно, что Радэк, уже с трудом соображая, сунул тетрадь обратно, вытянулся на узкой кровати и закрыл глаза. Привычный мир сна, от которого он просыпался через раз в холодном поту, подступил неслышно, принеся осенний вихрь и клыкастую ухмылку.

****

Марин замер на пороге лавки, прислушиваясь к скрипу и легкому шороху. Нахлобучившийся снег, высокий, пушистый, примялся под дневным солнцем, покрепчал, сполз, нависнув над крыльцом слоистым козырьком. За заборами, где-то справа, куда не добирался свет факелов, истошно заходилась очередная псина. К ней давно все привыкли – лаяла почем зря пару раз в месяц. Скулила, рвалась, а иногда и забиралась, поджав хвост, под дом и глухо испуганно буркала оттуда. Сегодня гремела цепь – пес рвался изо всех сил. Рыжий запрокинул голову, глядя в ясное небо. Ночь была новорожденной и только-только открывала глаза-звезды.

Дверь легко поддалась. Колокольчик робко зазвенел, стукнул и отвалился. Маринель тут же пригнулся, звериным прыжком уходя вправо, где стоял высокий грубо сбитый стол – дед-продавец приспособил его для настырных теток, притаскивавшихся к нему в лавку с полными баулами. Пускай бы тут оставляли. Взметнувшись над полом на добрую сажень, Марин осмотрелся. Темно и тихо, непривычно не пахнет пылью. Аромат воска, сдобренный сладостью меда, горчил. Отдавал стылым пеплом. Под потолком пульсировало что-то, расчерчивая пока еще неверный сумрак, тонкими жилками-нитями. Глаза перестроились под темноту, и Маринель не сдержал короткий злой смешок. Ах ты, маленький засранец! Охотник всегда охотник, даже если с ним по-хорошему, да?

По полу лавки были заботливо раскиданы мелкие серебряные шипы. Тонкие, острые – такой пробьет подошву сапога любого и вопьется, отвлекая. Или юнец рассчитывал, что Маринель опять будет в домашнем? Рыжий задорно фыркнул. Поперек входа аккуратно натянута серебристая струна. Она приводила в действие ловушку-сеть, сдобренную тоже приличной порцией белого металла.

– Ты на хлебе и воде? – с ехидством спросил Маринель, перемахивая легко, не задевая ни одной нитки, на прилавок и вольготно усаживаясь.

Лавка отозвалась возмущенной тишиной. Скрипнул едва слышно ремень, за ним кожа куртки – охотник в засаде поменял позу.

– Все же извел на серебро, – Маринель свесился, когтями, как кошка лапой, поддевая серебристые звездочки. – Кто тебя кормить будет, м? Или у вас пост?

Охотник, прятавшийся за дальним стеллажом, упрямо молчал. Только дышал чаще, зло прикусывая губы. Сеть под потолком вздрогнула, пошла волнами, как потревоженная паутина. Маринель приметил тонкий зазор между ней и стеной, у самого высокого шкафа. Собрав горсть колючих шипов, рыжий бросил их в натянутую струну поперек входа, а сам метнулся вверх, распластавшись по стене, прижался спиной к прохладным шершавым доскам. Освобожденная сеть тяжело ухнула вниз.

– Полный провал, – констатировал Маринель и для вящей убедительности обвалил стопку книг с верхней полки на голову вскочившему Радэку.

Толстые нити сети смахнули рассыпанные шипы, расчистив большую часть пола, а те, что не откатились, оказались погребены под паутиной веревок. Рыжий разглядел перекошенное бессильной яростью лицо охотника и расхохотался.

– Ну не расстраивайся, – Марин отошел в противоположный угол, пока Радэк пытался рассмотреть его силуэт – куцый свет из единственного открытого окна едва выхватывал половину просторного для лавки помещения. – Сейчас, погоди.

Маринель распахнул ставни, уселся на широкий подоконник, стащив наброшенный на голову шарф.

– Так видно лучше? Не промахнешься?

Ответом был болт. Разбитое стекло печально осыпалось, похоронно зазвенело по мерзлым бревнам, оплакивая последнюю попытку взять вампира с расстояния.

Вампир не взялся. Он озадаченно посмотрел себе за спину, потом на охотника и развел руками.

– Ну что я могу сказать, ничего. А ты что думаешь?

– Убью! – сдавленно скрежетнул Радэк и шагнул вперед.

– Да что ж такое, опять убью, – Маринель уклонился от клинка, отметив, что этот меч короче и массивнее, парень явно прибавил в весе. – А еще варианты есть? Не знаю, подержать на руках, угостить вкусным. Ты вкусный, охотник?

Радэк бессильно зарычал. Вампир только расхохотался громче, повторил рык, изящнее, точнее и правдоподобнее. Охотник благодарно выдохнул. Пусть походит на зверя. Проклятый облик сбивал с толку, становясь поперек глотки. Руки слабели. Отрешиться никак не удавалось. Еще две попытки достать Маринеля в закрытом пространстве лавки провалились.

Рыжий вытянулся на животе поверх шкафа, щекотал корешок книги и поглядывал на охотника. Ему нравилось, как он краснеет от острых шуток, как заходится вздохом, промахнувшись в очередной раз. Марин хихикнул, ну да, конечно, целибат они в Ордене хранят. Зачем только, непонятно. Юнец даже не подозревает, что испытывает. Неудобно вон как двигаться становится.

Радэк уперся плечом и свалил шкаф. Марин вспрыгнул на потолочную балку, исчезнув из поля его зрения в клубах пыли. Посмеявшись, вампир выскользнул на улицу. Насмеялся. Хватит пока.

****

Орден пересматривал свои планы и владения. Вестники разнесли приказ проверять даже крупные города. Упыри, даром, что почти безмозглые, тянулись к теплу и свету, сбивались в стаи, охотясь в темных закоулках, прикрытые ночами и узкими беспросветными улицами. Венетор мотался по половине страны, порядком выдохся. Но относился философски, набираясь опыта. Он все еще много рыскал по библиотекам, собирая недостающие куски головоломки, но не мог напасть на основной след. Иногда казалось, что его рассудок не выдержит. Каждую ночь Маринель, воображаемый, но от этого не менее влекущий, приходил в его сны. Путешествуя в одиночестве, Радэк даже научился с ним разговаривать. Напевный мягкий голос звучал в голове во время одиноких ночевок в лесу или в пропащем трактире, где даже орденцу могли сунуть перо под ребро за куртку и пару монет.

Настоящих вампиров не попадалось. В каждом городе и деревушке, про них знали по легендам и рассказам. Но нигде Радэк не видел настоящего подтверждения. Про бывшего правителя молчали, не вспоминали. Только иногда, вояки, еще помнившие жестокую войну, могли вздохнуть. Мол, то был полководец и стратег, каких больше не рождалось.

Судьба посмеялась у большого поместья. Охотник только подъехал, но ласковый голос Маринеля в голове мурлыкнул и поздоровался. Радэк опустился на колени, чуть не утыкаясь в землю носом. Расспросил в округе, проверил погост. И вернулся ночью к большому приземистому дому.