Охотник для вампира, вампир для охотника (СИ) - Страница 28

– Как ты мог быть таким беспечным?! – Влад вцепился в свободный подлокотник, разошедшийся под его пальцами трещинами.

– Господин Влад, – Маринель порывисто шагнул, – все уже прошло, он закры…

Влад с размаху ударил. Пощечина свалила рыжего на ковер, а над ним навис разъяренный хищник.

– Ты соображаешь, как ты подставился?! – заорал Влад. – Нельзя оставаться в городе, если там облавы и рейды. Нельзя допускать, чтобы тебя могли выследить в дневном сне! Ты мог умереть по-настоящему.

Маринель закрыл голову, свернулся, жалобно поскуливая. Не от боли. Его придавило яростью и отчаяньем, болью. Дракула за него боялся. Боялся так, что сейчас готов был убить своими руками.

– Ты совсем потерял бдительность?! – Влад больше не кричал, он рычал, сипло выплевывая звуки меж оскаленных клыков. – Замуровать в склепе!

Маринель чувствовал его дыхание, его силу, придавившую монолитной плитой. Он потянулся к сапогу, но его грубо отпихнули. Влад окончательно вышел из себя. Подхватил рыжего за шкирку, как провинившегося котенка, встряхнул. Марин рискнул приоткрыть глаза и прикипел взглядом к полыхающей алой бездне взгляда господина. Следующая пощечина окрасила щеку алым – глубокие царапины пролегли от виска и глаза, надорвав угол рта. Маринель даже не попытался закрыться. На глазах навернулись слезы, затмевая искаженное гневом лицо Влада карминовыми разводами. Он все больше и больше понимал, как подставил даже не самого себя. Господина. Умирать не хотелось, но такого шквала эмоций он никогда не ощущал.

Руки Раду легли на плечи взбешенного брата, скользнули по напряженным мышцам. Губы коснулись шеи. Дракула дернулся, уходя от прикосновения. Хищник внутри кричал об опасности, об открытом горле и спине. Но Раду только крепче вцепился. Губы разомкнулись, зашептали что-то на ухо. Маринель завороженно смотрел, не слыша слов, не смея двинуться.

В следующее мгновение его выдернуло из хватки Влада и отшвырнуло к дверям. Раду загородил его спиной, успев беззвучно рявкнуть «убирайся!»

– Прочь! – вызверился Влад.

– Старший братик в плохом настроении? – Раду нарочито медленно облизнулся, пихая Марина каблуком, чтобы поторапливался.

Рыжий с трудом отполз, ноги не слушались. Его колотило, словно снова человека, от пережитого.

– С дороги! – Влад схватил брата за волосы, намереваясь отшвырнуть прочь.

Но Раду гибкой змеей скользнул вперед, распластываясь по широкой груди Дракулы, оплел его руками, путая в себе и в длинном одеянии.

Марин вывалился за дверь, захлопнул ее, привалившись спиной и вздрагивая от раздавшегося рыка и грохота.

– С первого раза не получилось, – истерично хихикнул Маринель и упал лицом в ладони.

Рукам стало влажно. Кровь до сих пор шла – отмеченные яростью создателя раны не спешили мгновенно затягиваться. В комнате снова раздался низкий рык, бумажный шелест и новый грохот. Кажется, Влад разворотил стол с бумагами. Стараясь не прислушиваться слишком тщательно, Маринель заставил себя встать.Пошатываясь, ухватился за перила и с трудом поднялся. На середине лестницы сообразил, что покажись он Радэку в таком виде, ни о каком доверии между бывшим охотником с его никуда не девшейся принципиальностью и Владом не будет. Надо переждать. Марин сел на ступеньку, с отвращением покосился на обувь и принялся стаскивать мягкие сапоги.

Шаги он слышал, но не обернулся. Не Драгош – уже хорошо. Отбивать его едкие комментарии сейчас не было ни сил, ни желания. Гудада осторожно присел рядом. Светловолосый палач со смертью не утратил своей молчаливой внимательности и осторожности с собственными габаритами. Видимо соотношение его и Драгоша способствовало. С таким птенцом надо быть осторожным, а то сломаешь, потом ругани не оберешься. Маринель хмыкнул. Небесно-голубые глаза Гудады подхватили эту улыбку. Палач кончиками пальцев потрогал щеку Марина, сдвинул брови, изучил глубину борозд и цокнул языком.

– Да-а-а-а, – Маринель развел руками.

Гудаде не надо было объяснять ничего, он сам прекрасно понимал. Иногда рыжему казалось, что молчаливый спутник Влада, всегда безучастно стоящий у него за левым плечом, понимает и видит почти все. Но не рассказывает и не делится. Просто принимает во внимание. И ненавязчиво присматривает. За теми, кто дорог господину.

Слезы покатились сами, кровавыми дорожками, полновесными каплями. Палач улыбнулся, погладил по голове. Длинный язык прошелся по щеке, вылизывая раны.

– Не надо, пусть будут, – Марин попробовал отстраниться, но его не пустили.

Выплакаться хотелось неимоверно. А к Радэку нельзя.. нельзя… нельзя, но как хочется. Пришлось вцепиться в руку палача и сидеть, пережидая бурю.

Бесновавшийся в кабинете зверь затих нескоро. Марин навострил уши. Едва различимый шепот, слов не разобрать. Усталый ответ. Как перегоревший уголь. Гудада обнимал одной рукой,Маринель так и сидел, привалившись к палачу, неотрывно глядя на створку двери.

Вышедший Раду был страшен. Из одежды на нем оставались только растерзанные в лохмотья брюки и обувь. По гладкой мраморно-белой коже груди вились алые пунктиры-полосы – карта ярости сорвавшегося Влада. На шее багровели отпечатки зубов. Они же шли венцом по плечу и уходили на лопатку. Загривок искусан – княжич осторожно придерживал волосы, намеренно показывая отметины. Испачканный кровью рот чуть кривился, то ли от боли, то ли от усмешки. А в глазах стояла спокойная сытая муть. Маринель видел такого Раду несколько раз. И безумно боялся его. За него. За Влада. Собственные проблемы на секунду отошли назад.

Княжич улыбнулся чуть шире. Рубцы стали затягиваться, демонстративно медленно смыкаясь, растворяясь в идеальной гладкости. Только на горле остались пятна от когтей поверх вечных белых нитей шрамов.

– Ты не сказал всего, – Раду показал клыки, а Маринель сглотнул.

Пока он получил только за собственную беспечность. Теперь получит за самоуправство.

– Иди, – Раду чуть наклонил голову, приглашая жестом.

Гудада беззвучно исчез. Маринель утер щеки, размазав слезы. Княжич ждал, трогая языком нижнюю губу, прокушенную насквозь. И не однажды. Рыжий привстал на цыпочки, потянулся к губам. Раду позволил зализать ранки, поцеловать себя, не отвечая, не обнимая, просто удовлетворенно наблюдая за стараниями. Обхватил небрежно за плечи, оторвал от себя и впихнул в кабинет.

Ох. Маринель с грустью осмотрел обломки мебели, обрывки бумаги, снегом покрывавшие половину ковра. Единственное, что уцелело – кресло с растрескавшимся подлокотником. Даже камин притих – пламя ровно стелилось над почти прогоревшими дровами. Испуганно рдело, обдавая жаром.

Влад, под стать брату, был вымаран кровью, обнажен по пояс. Сидел, расслабленно откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза. Разрушенная комната как сцена заброшенного театра – Маринель видел такие – обрамляла его, уставшего, выпустившего пар и остывшего. Рыжий опустился у ног, обнял колени и склонил голову, потираясь щекой.

– Простите меня, господин Влад. Прошу вас, простите, – мышцы под руками напряглись, Дракула тяжко и глубоко вздохнул.

На макушку опустилась ладонь. Погладила, замерла.

– Будь осторожнее, – устало произнес Влад.

Маринель перевел дух. И сразу, не давая себе и господину опомниться:

– Я обратил его. Охотника, что меня нашел, а потом заслонил собой. Господин Влад, он будет хорошей опорой. Честный, правильный, преданный. Не предатель. Просто, вы же понимаете…

– Марин! – прервал Влад.

– Что? – рыжий поднял голову, рискнув встретить взгляд господина.

– Ты в нем уверен?

Маринель обернулся на Раду. Княжич не покинул кабинет, стоял у дверей, внимательно наблюдая за разговором. Младший брат Влада невесомо кивнул.

– Да, – подтвердил Маринель. – Уверен.

– Хорошо. Веди.

Марин решил, что лучше сразу отмучиться. И послушно пошел наверх за Радэком.

– Что случилось? – охотник сгреб рыжего вампира в охапку, трогая темные едва сомкнувшиеся борозды на щеке.