Охотник для вампира, вампир для охотника (СИ) - Страница 26

Следующей ночью Марин вернулся с улицы и замер, разглядывая охотника, сползшего на пол под окно, как в самый первый раз. Радэк смотрел в одну точку и не моргал. Зрачок то расширялся, забирая всю радужку, то снова сжимался до едва заметной точки. Маринель остановился, наблюдая. Он все ждал, когда наступит осознание. Охотник так долго боролся и проклинал «нежить», за свои ночные кошмары, за стремление получить и убить. За постоянное расхождение убеждений, веры и желаний. Теперь он сам тот, кого надо по его уставу убить.

Маринель ждал скандала в первый же день, но Винетор находился в заторможенном состоянии. Словно разговаривал сам с собой, внутри. И Марин ждал результатов этих «переговоров», отвечал на совершенно неожиданные вопросы, рассказывал, о Владе, о Раду, о себе, стараясь не срывать сразу все маски. Радэк шевельнулся, моргнул. Взгляд стал более осмысленным. Бывший охотник поднял к лицу руки, сжал и разжал кулаки, осмотрел пальцы.

- Радэк? – рыжий осторожно приблизился, присел на колени, мягко тронул, готовый к срыву. – Все хорошо?

- Да, - охотник говорил медленно, протянул гласную. – Этого я и не могу понять. Я знаю, что Орден не так свят, как мне было удобно думать, я знаю, что Влад, господарь и правитель жив, как и то, что его брат не предатель, а герой. Я знаю… но почему все так правильно? Почему я не чувствую себя выродком, не хочу убивать, не хочу только крови?

Он снова заморгал, прищурился, обхватил Маринеля за шею, наклоняя к себе.

- Я хочу посмотреть лес, узнать, как приспосабливается теперь зрение. Хочу увидеть, где живет Дракула, хотя мне страшно… этого же тоже не может быть. Вампиры не испытывают страха, других эмоций.

- Радэк, я же говорил…

- Я хочу тебя, - перебил его Винетор. – И не чувствую, что это плохо или неправильно. Почему?

Маринель невесомо поцеловал его в губы. Радэк запустил обе руки в рыжие волосы и вернул поцелуй. Крепкий, глубокий.

- Все охотники так хорошо целуются? – с ухмылкой спросил Марин, дразня кончиком языка клыки Радэка.

- Начнешь проверять, оторву все, что у тебя в теле без костей.

- Язык?

- Его в последнюю очередь, - охотник замер на полуслове, тряхнул головой и откинулся назад. – Марин, я не понимаю. Правда, не понимаю. Объясни мне, почему все это правильно в моей голове? Я не про политику. Я чувствую себя живым.

Вампир помолчал, подбирая слова. Пытался вспомнить свои вопросы после перерождения, но не мог. Не было у рыжего времени на вопросы. Да и обращал его Влад, за кем он готов был и в огонь, и в воду, не то что в вампира. Маринель только помнил незнакомое чувство свободы. От всего. От правил, он решений родственников, от косых взглядов и того «хорошо» и «плохо», что проповедовалось в обществе. Наверное, это оно.

- Ты просто теперь свободен, - прошептал он на ухо Радэку, прижимаясь, обволакивая собой. – Ты не чудовище, ты не безмозглый упырь. Ты это ты. Немного сильнее, быстрее и крепче. Но это все еще ты, Радэк.

Охотник тяжко вздохнул, закрыв глаза. Рыжий улегся ему на колени, как ласкающийся кот, вытянулся, отвлекая от раздумий.

Ночь сменялась ночью, Маринель все чаще смотрел на запад. Тянуло домой все сильнее. Еще немного, и господин Влад начнет беспокоиться. Он чувствует, что Маринель жив, но все равно. Рыжий не задерживался никогда без уважительной причины. И всегда ее обозначал. Теперь с причиной придется знакомить, и чем ближе подходил срок, тем больше Марин начинал волноваться.

Осторожная разведка показала, что город все еще стоит в неприличной позе. Орден бесновался. Шутка ли, потерять сразу целое звено из шести охотников и умелого старшего. На задворках, в старых брошенных бараках полыхали пожары. Склепы на кладбище были все до одного разрушены и разграблены, не взирая на ранги и происхождение похороненных. Охотники получили полный карт-бланш после пощечины от вампира. Маринель про себя порадовался, что обрушил потайной ход. Тропинку у реки никто не нашел. Конечно, домик в лесу тоже просто так не сыщешь, но озверевшие от ярости охотники могли бы просеять все пространство. В город спешно прибывали целые сыгранные группы.

Марин прошел по широкой дуге, обойдя небольшое озеро, проверил заброшенный изгиб дороги. Новых следов не прибавилось, и вампир с чистой совестью вернулся в убежище. Открыл дверь и оторопел.

Радэк, перемазанный кровью с головы до ног, сидел на кровати и с отвращением смотрел на оленью ногу в руке.

– Что случилось? – Марин не спешил отходить от порога, втягивал воздух – пахло исключительно кровью животного, немного хвоей и размокшим деревом.

Радэк криво улыбнулся.

– Пробовал… не подходит, – и столько было искреннего, немного детского разочарования в этой фразе, что Маринель захохотал. – Прекрати. Ты же не сказал, что нельзя ничего кроме человеческой крови. Марин! Хватит!

Рыжий сполз по стеночке, заливаясь звонким безудержным смехом. Радэк зарычал, отшвыривая сомнительный трофей, одним прыжком взвился на ноги. Маринель извернулся, уходя от атаки. Припал к теплым доскам пола и с удовольствием показал Радэку язык. Охотник снова прыгнул, вверх и в сторону, предопределяя движение Маринеля. Прижатый к полу, рыжий задергался, прикусил запястье неосторожно подставленной руки. Но Радэк все равно чувствовал, что ему сопротивляются не всерьез. Осознание ударило изнутри, породило странное чувство хищной удовлетворенности. Охотник позволил Маринелю перевернуться на спину. Вампир замер, распростертый.

– И все? – лукаво взлетела темная бровь.

Радэк сжал ему горло и поцеловал.

Запад. Охотник быстро понял направление. Они шли на запад.

Маринель непривычно молчал и даже на вопросы отвечал односложно. Радэк не лез. Просто смотрел в спину, облаченную непривычно в простую белую рубашку, тонкую – лопатки просвечивало – но слишком плотную для обычных нарядов рыжего вампира. Ступал шаг в шаг, иногда все еще удивляясь, как размывается темный полог деревьев, сливаясь в сплошную полосу.

Лес редел перед крутым оврагом – последнее, что совпадало с общепринятыми картами. Дальше пошли сплошные сюрпризы. Основная дорога раздваивалась, терялась среди ландшафта, не позволяя угадать, куда она пойдет дальше. Там, где на карте значился густой лес, открывалось поле. Там, где каменные россыпи – деревня. Радэк удивленно наблюдал аккуратные ухоженные дома.

Замок показался неожиданно. Просто возник, проступил контурами из темноты – неосвещенный факельным огнем, не озвученный людским присутствием и гомоном. Намеченный чернотой, заключенный в кольцо стены. Узкие бойницы, глухие ворота. Где-то за ним звенела вода, лес, будто страшась, не смел приблизиться. Низкое небо наседало, укрывало тучами. Золотые проплешины пожелтевшей листвы казались седыми прядями в обсидиановой косе ночи.

Радэк невольно залюбовался. Было что-то в этом замке, в его тайне. Он никогда бы не ощутил это охотником, но теперь, молодым вампиром, чувствовал. Маринель крепко стиснул его ладонь, прижался щекой к руке и улыбался.

– Дом, – прошептал он. – Дом там, где семья.

И вдруг встрепенулся, закусил губу.

– Подождешь в моей комнате, – рыжий поправил шнуровку на рубахе охотника – маловатая Радэку одежда не давала ей полностью сомкнуть полы, показывая ровную грудь и белесые полоски шрамов. – А я расскажу господину Ра… Владу, что произошло. Ну и… сообщу, что теперь ты…. В общем, пойдем.

– Ворота закрыты, – Радэк кивнул на створки, шов на которых не помогало разглядеть даже его резко обострившееся зрение.

– Зачем тебе-то? – Маринель, отвлекшись от своих тяжелых дум, хмыкнул. – Через стену.

Монументальные обводы поднялись, закрыв небо. Радэк потрогал камни. Ледяные, шершавые. Марин прижался к ним лбом. Совсем как обычный подросток перед чем-то важным, экзаменом или свиданием.

– Идем, – рыжий первым взмыл в бесшумном прыжке.

Во дворе было безлюдно и тихо. Только в конюшне всхрапывали лошади. Маринель открыл неприметную дверь в задней части башни, прятавшуюся за свисающим плющом. Винтовая лестница, узкие ступеньки.