Охотник для вампира, вампир для охотника (СИ) - Страница 24

– Ты главное, не сболтни такого с господином Раду. Он не поймет шутки, а новые конечности тебе придется долго отращивать.

– Раду? – Радэк отпустил рыжего, сел, скрестив ноги. – Предатель? Ты был с ним знаком?

Теперь настала очередь Марина мрачнеть и суживать глаза. Бывший охотник остро ощутил, как дохнуло сдержанной яростью. Искра гнева вспыхнула и улеглась, привычно погашенная силой води. Но Радэк чувствовал, что Маринель словно отдалился, хотя вот он по-прежнему рядом, вплотную, уложил ноги на его колени и скрестил руки на голой груди, зацепив извечные золотые цепочки.

– Господин Раду не предатель.Официальная версия – не всегда правдивая. Объяснять не буду, просто запомни. А еще лучше, наоборот, забудь, что Раду Дракула предатель. Это не так. Тебе и в страшном кошмаре не приснится, что он сделал ради твоей и моей страны и ради своего брата.

Радэк отпрянул от неожиданности. Повисла пауза, тишина разбавила хрупкое понимание. Охотник молчал, молчал и рыжий, кусал губу и размышлял. Под потолком снова заскреблось, зашуршало.

– Но он жил у султана и был его любовником, – упрямо повторил Радэк, но его опять перебили. – Это доподлинный факт.

– Был. И жил! Скажи мне, охотник, – Марин оскалился, подавшись вперед, – ты знаешь, какого это ломать себя ежедневно, изображая покорность и любовь, изображать красивое пустое создание, обнимать, принимать и ласкать того, кого ненавидишь?! Какого жить в страхе каждый день? Не за себя, за то, что твоя ошибка будет стоить жизни и свободы твоего брата, твоей страны? Каждый день молиться, чтобы все удалось, и ходить по лезвию ножа. Сколько так можно выдержать? День? Месяц? Год?

Охотник моргал и никак не мог понять, о чем говорит Марин. В зеленых глазах бесновались алые искры. Так защищают самых близких. Так Радэк сам еще совсем недавно защищал своих.

– Раду Дракула, прозванный турками Красивым, прожил в гареме любовником султана Махмеда больше десяти лет. И все это время он был шпионом господина Влада. Благодаря ему и железной воле брата, мы победили и ты сейчас не турецкий подданный. Ты…

– Но это невозможно! – Радэк ошарашенно пытался осознать.

Воображения не хватало. Он еще недавно сам боровшийся со своими демонами и идущий им на уступки, с трудом мог представить, какой железной волей надо обладать, чтобы в течение стольких лет не выдать себя, не сломаться и не подвести, двигаясь по намеченному плану.

– Возможно, – Марин погрустнел.– Возможно, дорогой ценой только. Если честно, я не знаю, как… я знаю, что он смог. И господин Влад победил в той войне. И ты, кстати, должен сказать ему за это спасибо. Все сведенья, полученные и переданные господином Раду, Владу помогли избежать разгрома, лавировать с небольшими отрядами и подрывать поставки и многое другое. Я помогал, я знаю.

Радэк молчал. Тяжелая темнота сгущалась. За окном разыгрался ветер, небо посерело, раскисло и принялось надрывно хныкать. Мелкие капли противно зашелестели по крыше.

– Где он похоронен? – тихо спросил Радэк. – Ты же наверняка знаешь, в Ордене нет ни одной записи о его могиле.

– Чьей? – Марин вздернул бровь.

– Господаря Влада. Он же погиб в бою при…

– Да-да, - с проклюнувшейся усмешкой покивал Маринель, украшения мелодично зазвенели, а волосы улеглись непокорной волной на плече. - Он тоже так иногда думает, мне кажется. Но умереть ему спокойно не дали. И теперь точно не дадут.

– Погоди, так он жив? До сих пор?

Рыжий фыркнул, подвинул под себя подушку, вытянувшись. Напряжение ушло, вампир расслабленно повел рукой, вычертив на простыне вензель.

– Орден, конечно, спит и видит, что господин покинет эту землю, но нет. Так что, тут, признаю, сказки про страшного Дракулу в чем-то правдивы. Господин Влад страшен в гневе. Но, ты поймешь, когда увидишь. Он справедлив, иногда даже добр. Заметь, он не вырезает Орден под корень, как сделали с моим родом. А мог бы.

Радэк снова отвел глаза. Воспоминания о замке Кроитору были не из приятных. Страх, липкий, болезненный, даже спустя годы. Страх перед Орденом, не вампиром, чью семью сожгли вместе с замком.

– Не переживай, они тоже живы, – Маринель перекатился на спину, глядя на охотника снизу вверх, губы разомкнулись, показав клыки и коник розового юркого языка. – Не познакомлю, но с моей семьей все хорошо.

– Значит, та старуха не соврала? Она тебя видела в пожаре и ты…

– Та девочка? Да, я ее вытащил, – рыжий пожал плечами. – Бесполезные смерти никому не приносят удачи. Когда-нибудь Орден тоже это поймет. Может, и нет. Слишком увлечены играми во власть. Мне иногда кажется, что господин Влад не афиширует свое присутствие и не трогает приорат только потому, что знает – они сами себя уничтожат. Даже если не целиком, все равно. Цель не всегда оправдывает средства. Правда господин Раду иногда с ним спорит на эту тему.

Радэк завороженно смотрел теперь на мечтательную улыбку.

– Он тоже жив? – Винетор лег, прикрыв глаза.

– О, с господином Раду я бы не дал однозначного ответа, – Марин погладил налитое плечо охотника, украшенное крестовидным росчерком – на тогда еще юнца упала горящая балка в одном из «упыриных» домов. – Но да, жив. Они вместе и теперь все хорошо. Увидишь, я же говорю.

– Увижу? – Радэк почувствовал разливающийся холод, и не только от голода, давно уже притаившегося ледком в желудке.

– Придется, – Маринель виновато вздохнул, поерзал, взбив постель под собой и тут же беззаботно отмахнулся. – Ты им понравишься.

– Марин? – Радэк тронул задумавшегося вампира.

– М? – рыжий поднял ресницы. – Ты опять голодный.

Пальцы прикоснулись к прохладной щеке бывшего охотника. Радэк удержал гладящую руку, придавил ладонью к простыням.

– Потерплю. Объясни, откуда столько страшных историй, если вы не такие, как рассказывает Орден? Вы не выпиваете человека досуха без крайней необходимости, не убиваете просто ради забавы, не… а упыри? Вы их плодите сами! Это же подранки.

Марин застонал.

– Сколько же глупостей тебе напихали в голову. Упыри – это отдельная тема. Не все подранки становятся упырями, не все упыри когда-то были укушены вампиром. А мертвую кровь мы вообще не пьем. Убийство ради забавы не практикуем, что там забавного? На войне хватило. Вот в постель завлечь интереснее – развлечение. И поел, и воспоминания приятные.

Радэк привстал на локтях, рыкнув и ощерившись.

– И часто ты такое делаешь?!

Маринель засмеялся, потягиваясь и играя с подвеской. Знакомые охотнику колокольчики с рубиновыми язычками зазвенели на браслете.

– О да, – рыжий прикусил кончики пальцев, с хитрой подначкой поглядывая на разъярившегося Радэка.

Понимал ли бывший охотник, что это приступ ревности, неизвестно, но Маринель откровенно наслаждался. Отчего-то очень льстило такое «присвоение».

– Так кровь вкуснее…

– Ты! Больше такого не будешь делать!

– Почему? – темные ресницы снова затрепетали, Марин перевернулся на живот, беззаботно болтая ногами.

Радэк спрыгнул с кровати, неясным силуэтом промелькнул и остановился, упершись руками в оконную раму. Твердые когти сорвались и разодрали темное плотное дерево. Охотник удивленно посмотрел на свою руку, сгорбил спину, как недовольный пес, и сел на пол. В голове снова все мешалось, мысли перескакивали с одного на другое. Самое странное, что Радэк больше не чувствовал внутреннего сопротивления инстинктам. Его право сейчас утвердиться, его право сейчас прижать Маринеля покрепче к постели и … почему так не было раньше? Рыжий с легким беспокойством наблюдал, потом поднялся.

– Тебе надо поесть, – Маринель отвел с глаз Радэка упавшую прядку. – Ой!..

Охотник рывком обнял колени вампира, опрокинул на спину, небрежно, едва-едва придержав под спину. Доски пола с грохотом приняли на себя тяжесть. Радэк прижал Марина всем весом, распластав его руки, придавив ноги. Расширенные зрачки пульсировали, сверкали алые сполохи. Маринель засмотрелся на короткие массивные клыки, облизнулся, щурясь в предвкушении. Разум окончательно пал в схватке с чувствами и голодом. Радэк укусил подставленное нежное плечо, не тронув шею. Солоноватый вкус отрезвил, но Марин вцепился в охотника всеми конечностями, оплел, не отпуская, и негромко застонал.