Охотник для вампира, вампир для охотника (СИ) - Страница 21

Землистый низкий свод навис над головой. Радэк поморгал, привыкая к полутьме. В пику жаркому дню, здесь было холодно и промозгло. Вытянув руки, Винетор тронул каменную в глубоких трещинах стену и двинулся вперед. Пахло сыростью и розами. Лёгкий цветочный аромат пробивался сквозь все остальное. Охотник сжал зубы, челюсть противно заныла.

Проход оказался на удивление длинным. То ли он петлял, то ли просто уходил глубоко и неровно, но Радэк уже подумывал вернуться и взять факел. Светлый прямоугольник за спиной пропал совсем. Снизу, то и дело задевая голову и плечи, свешивались корни растений, древесные толстые пробили в нескольких местах стену и корявыми змеиными изгибами выступали, потеснив кладку. В ноги бросились ступени, носок сапога глухо стукнул по первой. Охотник споткнулся, хватаясь за стену. Ладонь обожгло болью. Четыре шага вверх и снова плита. Только эта поддалась, стоило на нее легко надавить. Радэк оказался в склепе. Серые каменные стены шли полукругом, впереди еще одна дверь – в основную усыпальницу. Здесь царил полумрак, под самым сводом оставленная крохотная прорезь едва давала свет и позволяла проникать свежему воздуху. Но ни луча солнца не падало внутрь. Охотник осмотрелся. Чистый пол, стопка книг у стены. Небольшой столик. Словно комната. Для отдыха. В замке.

Радэк сглотнул. Все-таки нашел. Он его нашел. Каменное ложе, саркофаг или гроб, закрытый, похожий на простое возвышение. И вампир. Спящий вампир. Охотник глухо выдохнул и потер глаза. Наставник рассказывал, что сон делает кровососов уязвимыми. Они не могут держать личины и становятся сами собой. Истинный облик берет верх. Радэк смотрел на спящего юношу. Рыжие волосы разметались. Он лежал на боку, устроив щеку на согнутом локте. Полупрозрачные шальвары сползли, открывая бедра. Матово-персиковая кожа почти светилась. Стройное тело, расслабленное, спокойное. Только грудь не двигалась, не раздувались крылья чуть вздернутого носа. И плотно сомкнутые губы были бледнее тех, что Радэк привык видеть. Марин спал в истинном облике. В облике молодого аристократа Маринеля Кроитору. Правой руки Влада Дракулы. И он был хрупким, тонким и уязвимым. Радэк замер, жадно разглядывая, как первый раз увидел. Таким спокойным и тихим – первый. И полностью в его власти. Все. Все закончилось. Теперь дело всего за одним ударом меча. В висках гулко застучало.

Охотник осторожно расстегнул ремень, снял вместе с ножнами и положил рядом на землю. До заката еще далеко, а он должен, имеет право убедиться, что вампир его обманывал все эти годы, морочил голову иллюзиями. Радэк присел на корточки, близко разглядывая юношу. Цепочка на шее сбилась, запуталась в волосах, поблескивая среди рыжих кудрей. Приоткрытые губы не двигались, видна была лишь ровная кромка зубов. Винетор протянул руку. Занес над неподвижной грудью и сам задержал дыхание. Сердце билось где-то в горле, отдаваясь эхом в пояснице и затылке. Марин был теплым. Совсем непохожим на труп. Бархатистым и нежным. Радэк провел по его груди, спустился на живот. Густые темные ресницы вампира не дрогнули. Шелковистость кожи под рукой сменилась гладкостью шелковой одежды. Намека на нее. Радэк близко увидел, насколько эти тряпки прозрачные. Каждый изгиб. Охотника бросило в жар. Он, сам не понимая, что делает, сел на каменную крышку, прижав бедро спящего. Волосы струились между пальцев, застывшие черты лица казались совершенными. Радэк сглотнул сухим горлом, окончательно теряя нить реальности. Он словно оказался в одном из своих снов. Только Марин был молчалив и не пытался шутить над ним, не язвил. Радэк уперся в стену, склонившись вплотную к лицу вампира. Плохо соображая, охотник прикоснулся губами к щеке. Легко тронул губы, прихватил зубами нижнюю, оттягивая. Нежная, она легко поддалась. Но ни отклика. Радэк едва сдержал порыв заорать. В его видениях рыжий был страстным и сам вытворял такое… а теперь?!

– Боже, что я делаю? – прошептал Радэк, но руки сами тянулись.

Он гладил Марина, терзал его шею, цветочный аромат от волос дразнил и кружил голову. Схватившись за пояс шальваров Радэк резко дернул. Ткань лопнула с треском. Радэк впился пальцами в бедра, с каким-то благоговением видя остающиеся следы. Охотник перевернул вампира на спину. Тот как шарнирная кукла, тяжело обвалился, безучастно отвернув голову.

Охотник зарычал, судорожно хватаясь за руки, за плечи. Понимая, что сейчас может хоть на лоскуты резать вампира, тот теперь его. Полностью. Радэк сжал тонкое горло светлое, приник к губам, больше кусая чем целуя, вымещая злость, досаду, сходя с ума и жаждая отклика. Но рыжий оставался спящей красивой куклой.

– Нет-нет, нет! – Радэк взялся за расслабленный член.

Дернулся, как от удара, и озверел окончательно. Деревянными пальцами, он распустил завязки на своих штанах, привстал, рывком перевернув Маринеля на живот. Разорванный шелк сполз, послушно открыв полушария ягодиц. Радэк судорожно мял их, стискивал, бормоча под нос, как буйно помешанный. Он завалился на вампира сверху, сквозь тонкую рубашку чувствуя его тепло, его послушную податливость и кляня на чем свет стоит его неотзывчивость.

– Ты обещал мне! Обещал, что я узнаю, – злость накатывала волнами, затмевая последние искры разума.

Радэк терся о Маринеля, вжимал его в каменное ложе, хватал за волосы, теребя, словно пытаясь разбудить.Внизу живота все горело и дергало. Выпавший из штанов член болезненно пульсировал. Радэк втиснулся в ягодицы, толкнулся. Раз, другой. С рыком направил себя рукой и закусил губу. Что с ним творилось, он не понимал. Только чувствовал. Туго, неприятно. Потом легче, что-то стало помогать, двигаться проще и скользить глубже. Слепо уставившись перед собой, охотник дергано и рвано дергался, сжимая вампира до невнятного хруста, рычал ему в затылок и не мог остановиться.

Пробуждение было… необычным. Искра разума, вернувшаяся с первыми сумерками, принесла боль. Маринель моргнул, пытаясь понять, что с ним происходит и остолбенел. Если бы он мог сейчас двигаться, утратил бы способность. В нос ударило запахом Радэка, горячим, пряным, и крови. Его собственной крови. Охотник тяжело дышал над ним, дыхание щекотало шею и спутавшиеся волосы. Что?!Тело не слушалось, голос еще не вернулся. Тянущая боль карабкалась вверх по позвоночнику, туда, где его прижимала широкая грудь охотника. Руки сжимали так крепко, что трещали ребра. Радэк сошел с ума? Что он творит?!

Марин изо всех сил напряг руки, но смог только двинуть пальцами, царапнув камень, на котором лежал. Радэк зарычал, вжал его собой крепче, продолжая рефлекторно механически вбиваться. Боль растекалась шире, хлынула волной, принося с собой горечь паники. Предплечья слегка закололо, пальцы смогли сжаться. Марин вяло отмахнулся. Пятерня Радэка сжала запястье. Он вывернул вампиру руку, приподняв и выгнув в спине.

Марин застонал. Запах крови мутил, беспомощность вязала крепче серебряных цепей.

– Мой, мой, мое безумие, – бормотал на ухо охотник.

Он сам дрожал, сердце билось о ребра так сильно, что Марин слышал его оглушающее буханье.

– Ра…дэк… – с трудом удалось вытолкнуть, и охотник замер на миг.

Маринель ухватился за край саркофага. Радэк схватил за волосы, не давая выползти из-под него, но Марину и не надо было. Он извернулся и столкнулся с совершенно безумным взглядом. Радэк пребывал где-то за гранью действительности и возвращаться явно не собирался, пока не… Марин зарычал и с силой впился в открытое горло охотника. Забирая силы, забирая кровь. Никаких игр, он должен выжить. Инстинкты вампира сработали быстрее разума. На язык ударило горячим. Кровью запахло сильнее. Радэк напрягся всем телом, застонал, словно его не кусали, а целовали.Рука сдавила горло и впечатала голову в каменную крышку. Они расцепились, Радэк встал на колени, ошалело мотая головой. По шее текла густая алая дорожка, капли падали на Марина. Они застыли, глядя друг другу в глаза. Радэк открыл рот, но сказать ничего не успел.

Внутренняя дверь рухнула с грохотом, пылью и руганью. Охотники ввалились внутрь, ощетинившись стрелами и клинками. Чавдар и Тишко первыми сориентировались, увидев Марина и Радэка, перемазанных кровью. Разорванное горло Радэка, окровавленный Маринель, лежащий под охотником и щеривший клыки.