Охотник для вампира, вампир для охотника (СИ) - Страница 18

– Заткнись, – процедил Радэк. – Орден дает нам кров и присмотр, которого по твоей вине я был лишен.

– По моей? – темная бровь вампира изогнулась. – Ты так за все время и не понял, что происходит с твоим Орденом?

– Нет, это ты не понял, – охотник сделал выпад, вытягивая из кармана серебряную цепь, которую стал носить постоянно, тренируясь выбрасывать ее петлей.

Маринель пропустил мгновение, когда вокруг ног обвилась жгучая змея. Радэк с силой дернул, свалив вампира на мокрые камни. Изогнувшись, Марин поднялся на четвереньки и оскалился. Охотник застал его врасплох. Цепочка, стоило ее рвануть, лопнула, оставив на ладони глубокий черный след.

Радэк навалился, всем весом прижимая вампира к полу, пытаясь поймать в захват шею – плотную куртку клыки бы не прокусили. Но Маринель был слишком вертким и гибким. А еще тонким и, на удивление, теплым. Незащищенные руки чувствовали. Не мертвенный холод. Да, и дыхание. Марин был неправильным с ног до головы.

Когти вампира рванули куртку, распахав рукав до плеча. Радэк крепче стиснул руки, раздался треск и в пальцах остался кусок рубашки. Ткань поехала косым разрывом к животу, открывая гладкую персикового оттенка кожу. Радэк с размаху, не рассчитав сил, приложился щекой к груди Маринеля, оцарапав его пряжками горжета, заклепками. Выступившие капли крови испачкали охотника, заклеймили алыми полосами. Маринель рассмеялся и вдруг обхватил его ногами, прижимаясь теснее.

– Так уже лучше, не робей, – рыжий дохнул прямо в ухо, в опасной близости от шеи, но даже не пытался выпустить клыки. Только тронул языком мочку.

Радэка пронзило молнией от макушки до пяток. Все тело содрогнулось, словно охотника укусили. Да нет, вырвали все горло, вместе с трахеей и позвонками. Он ощущал гибкое тело под собой, руки удобно обнимали. Не держали, обнимали. Еще и голая грудь. Шепот. Губы близко. И за ним не видно клыков. Видно, но какая разница, если… кровь устремилась вниз, жар отхлынул от щек, стек в живот и там свернулся.

Радэк совершил грех богохульства и с остервенением принялся выдираться из объятий вампира. Маринель с легкостью отпустил, раскинулся на камнях, как на мягкой постели. Легкий дразнящий смех заглушал набат крови в ушах.

Охотник потерянно заметался, ища выход из павильона. Выскочил через бортик, едва не оскользнувшись в жидкой грязи.

– Вот и поздоровались, – хмыкнул в след охотнику рыжий, поднимаясь и стаскивая остатки рубашки. - Свидания стали жарче, а, Радэк?

Через несколько мгновение его силуэт размыло ночью, дождик скрыл легкие следы. Тень прошмыгнула по крыше павильона, стекла на соседний и пропала среди склепов. На камнях остались обрывки рубашки и разорванные, беспомощные звенья серебряной цепи.

========== Глава пятая. Смерть охотника ==========

Радэк заперся в комнате, пропустив вопросы Тишко, встревоженный взгляд Андрея и пристальный, мутно-темный Чавдара. Старший отряда стоял на пороге общего зала. Тишко сунулся следом за охотником, но получил окрик и вернулся.

Радэк сполз на холодный пол, прижался к нему, пытаясь остудиться. Такого сильного приступа не было уже очень давно. Тело бунтовало от недавней близости, требовало своего.

– Нет, нет, – охотник зажмурился, вжимаясь лбом в ледяной камень. Сквозняк гладил по щеке.

Содрав с себя куртку, Радэк отшвырнул ее прочь. Следом отправился горжет, наручи, жилет, прошитый стальными полосами. Холод обтекал, отталкивался и не приносил облегчения. Внизу живота все тянуло и жгло. Охотник стиснул колени. Пульс частил, захлебывался ритмом. В виски стучало, капли пота скатывались по лицу. Опрокинувшись на спину, Радэк уставился в потолок, дыша сквозь зубы и считая вдохи. Один, два… темнота за окном. Три, четыре… одинокая свеча – его здесь ждали. Пять, шесть… каменная кладка холодит плечи и спину. Семь, восемь… перекладина под потолком слабо выделяется светлым деревом. Девять, десять…

Радэк встал. Сапоги полетели в общую кучу, туда же отправилась рубаха. Охотник, подпрыгнул, повиснув на перекладине, и рывком подтянул тело вверх. Вдох. Вниз. Выдох. Быстрее. Плечи, сопротивляясь, заныли на очередном рывке. Тело перегруппировалось, пустило кровь вверх, там, где усиленно вздувались мышцы и вены. Растерянность и нервная дрожь постепенно сходила на нет, растворялась, уступая место злости на себя. На свою слабость. Следом пришла ярость. Разлилась по венам огненным ядом. Винетор с резким коротким выдохом вздернул тело вверх и замер, слушая стук пульса в висках.

Через два часа, вымотав себя так, что противно дрожали пальцы и колени, Радэк мешком свалился на постель, кое-как укрылся и вырубился. Ночь была милостива – сны к охотнику не приходили до самого утра. Винетор проснулся с пустой головой, словно из нее вынули все содержимое, заполнив горным воздухом. Прозрачным легким и безвкусным. Радэк долго лежал, глядя в потолок, из окна нещадно сквозило. Никакого волнения он больше не чувствовал, не ощущая злости. Все затянуло серым. Вяло пришла мысль, что он столько лет шел против собственных устоев, против Ордена.

Эта осень станет последней.

****

– Что ты такое рассматриваешь? – голос Маринеля переливающийся, ласковый.

Радэк даже не повернулся, зная, что это всего лишь фантом. Спину сильно ломило после издевательств вечером и холодного пола. К тому же Марин приложил его сильнее, чем охотник ожидал – на плече и лопатке проступила карта синяков. Крепкий сон под распахнутым окном отдавался тянущей болью в шее.

Чавдар хмуро глянул на него с утра, но не обмолвился и словом. Не спросил, куда спешит, что собирается делать. Просто кивнул и отвернулся. Тишко попытался что-то спросить, но передумал.

Радэк обошел город. Он просто шел, считая камни под ногами и думал. О себе, о том, что его эмоции стали бесконтрольны. Они виделись с вампиром с десяток раз, по нескольку минут и каждый раз он умудрялся потерять голову. Но последнее столкновение изменило все. Такого острого приступа у Радэка еще не было. Значит, он подошел к грани. Раздражение на товарищей, недоверие к старшему, взаимное. И множество вопросов к Ордену. Охотник не хотел сомневаться, но не мог закрыть глаза на все, что узнал за последние годы. В библиотеках, в заброшенных замках, разграбленных и вымерших деревнях. Вампиры жили в легендах и пугали ночью, а Орден жил страхом среди людей при свете солнца и держал в страхе.

Радэк сам не понял, как оказался перед главным зданием Ордена. Уже темнело, вчерашний день передал дождь в наследство нынешнему, крапало неохотно и лениво. Голос вампира преследовал по пятам. Ласково, почти мурлыкая, придавал сомнениям форму, облекал их в слова, заставляя мысленно огрызаться.

– Схожу с ума, – Радэк задрал голову, глядя на звонницу вплотную примыкающей церкви. – Я окончательно рехнулся.

Капли падали отвесно, в незащищенные глаза. Радэк смаргивал их, и казалось, что по щекам охотника текут слезы.

– А ты умеешь плакать? Марин… ты умеешь плакать? – небеса безмолвствовали, даже мнимый рыжий в голове молчал, не спеша с ответом.

– Радэк! – Андрей с отвращением вылил воду с полей шляпы, нахлобучил ее, противно размокшую, обратно на голову и ткнул товарища в грудь. – Где тебя носит?! Целый день слоняешься без дела. Нашел что-нибудь?

Радэк подумал о кладбище.

– Нет.

– Идем, Чавдар придумал засаду. Хочет приманить кровососа на жертву. Даже договорился с местным монастырем.

Охотник машинально кивнул и замер:

– Монастырем? Зачем?

– Так что привлекает кровососа лучше всего? Невинная жертва! Ты чего? Головой ударился что ль?

Невинная жертва. Против воли у Радэка загорелись уши, но гнев быстро вытеснил смущение.

Неприятный и долгий разговор с Чавдаром закончился далеко за полночь. Несколько часов мужчины спорили. Радэк, предусмотрительно закрывший за собой дверь, сразу пред носом Андрей и изумленного его мрачностью Тишко, попытался сначала осторожно намекнуть старшему о нравственной стороне его затеи. Выманивать вампира на монашку – маленькую заплаканную девочку, которая сидела тут же в коридоре и смотрела на охотников большими круглыми от ужаса глазами. Чавдар, даром, что показывал свое спокойствие, не принял критику, и они спорили до хрипоты. Когда Радэк уже отчаялся, Чавдар вдруг пошел на попятный.