Охота на пиранью - Страница 16

м, – голос был не особенно приятный, елейно-ехидный. – Девочку не трогали?

– Да вы что, Кузьмич...

– Ну смотри, Толик, смотри. Ты уж не подводи старика, а то мне за тебя холку свою собственную подставлять неохота, своя, не у дяденьки...

– Кузьмич, в натуре...

– Верю, милый. Только отчего это у нее на чистой тельняшечке грязная пятерня отпечатана? Вы бы хоть ручки блудливые мыли поутру... Кто? – в голосе, определенно принадлежавшем пожилому человеку, прорезался металл. – Ну что, я вас уговаривать буду?

– Ну, я потрогал чуток...

– Мишенька, сокол мой, – металл вновь сменился елеем. – А объясни-ка ты этому обезьяну заморской породы орангутан, что если хозяин сказал «этак», то и быть должно этак, но уж никак не «так»...

Х-хэк! Судя по звукам, кому-то влепили увесистую плюху, может, даже не голой рукой. Кто-то рухнул, застонал-заскулил, сдерживая вопли, давясь.

– Нар-роды... – грустно произнес Кузьмич над самым ухом Мазура. – Сколько вам ни объясняй, что гнилой Запад силен дисциплиной, все по расейскому обычаю гнете... Толенька, ты его убери с глаз моих, пока я не осерчал окончательно, в кандидаты его не назначил...

Слышно было, как ушибленного торопливо уволакивают.

– А поехали, пожалуй что, – произнес Кузьмич. – Усадите-ка дорогих гостей на повозку со всем вежливым бережением...

Мазура подняли, повели вперед. Почти сразу же он ткнулся животом во что-то похожее на шлагбаум. И догадался – край телеги.

– Ну, лезь, – подтолкнули его. – Чего корячишься?

Мазур, не шелохнувшись, бросил:

– Колпак снимите.

Колпак и не подумали снять – но несколько рук подхватили его, дернули вверх и не особенно грубо опустили на сено, под которым угадывались доски. Короткое ойканье Ольги – и Мазур почувствовал ее рядом. Кто-то причмокнул, вожжи хлопнули по лошадиному боку, и повозка тронулась, чуть подпрыгивая на невысоких ухабах.

Судя по дыханию и случайным прикосновениям, кроме Мазура с Ольгой на телеге сидели еще двое-трое мужчин. От них пахло хорошим одеколоном, ненашенской туалетной водой и послабее – неповторимым, въевшимся в подсознание за долгие годы ароматом ружейной смазки. Колеса определенно на резиновом ходу – очень уж мягко идет повозка.

Все молчали, только возница порой покрикивал на лошадь порядка ради. Когда прошло минут десять, Мазур решился:

– Кузьмич, а Кузьмич!

– Чего тебе, голубь? – почти сразу же отозвался над самым ухом уже знакомый голос – спокойный, чуточку усталый.

– Колпак бы снял.

– А что, невтерпеж?

– А кому понравится?

– Охо-хо... Колпак, конечно, можно и снять, дело нехитрое. Только ты уж, голубь, давай без глупостей. Побежишь еще, а ребятки по тебе и пальнут сгоряча, бегущий – мишень азартная... Жену молодую вдовушкой оставишь посреди тайги. Да и куда тебе бежать, сам подумай... Ты глаза зажмурь, чтобы с отвычки светом не резануло.

Мазур зажмурился. Грубая ткань поползла вверх по его лицу. Упоительной волной ударил свежий воздух. Втягивая его полной грудью, словно редкое лакомство,Оригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com