Огненный торнадо - Страница 7

– И кто это спорт такой придумал – альпинизм, – ворчал Медведь. – Та шоб меня покрасили в зеленый цвет, если я добровольно еще полезу в горы! На фую я видел эту романтику – ни пожрать толком, ни посрать!!!

– А ты в штаны вали, прапор, – в тон ему отвечал Змей. – В первый раз, что ли?

– В первый ра-аз! – передразнил его Игорь. – Сам-то, когда поссать собирался, чего так долго рукой в ширинке шарил?

– Балду искал, – честно ответил Змей. – Даже испугался – думал, что мой красавчик отмерз и отвалился, а я даже места, где это случилось, не отметил!

– Ага. А если бы отметил, то поставил бы обелиск – «Павшему герою»? А вместо звезды сверху повесил бы яйца – иначе недокомплект, – подал голос Бандера.

– А зато можно было бы сделать протез. Сейчас, говорят, можно и такое. Да еще и размеры указать. Красота-а!..

– Ага. Побольше и потолще, как среднее полено. И спать с ним в обнимку, – подключился Сало.

– Или бабам показывать как награду за спецзадание, – засмеялся Медведь. – Вот было бы веселье – первый парень на деревне с деревянной балдой. Экзотика-а!!!

– Злые вы. Такую идею изговнили…

…24 января часа в четыре дня они вышли к такой долгожданной седловине. Ледник был позади. Глянув вниз, Андрей поразился открывшейся панораме и только сейчас понял, на какой они высоте. Вершины гор, одетые в снежные шапки, блестели под солнцем, как драгоценные камни, сверкая и переливаясь. Ниже метрах в двухстах лежало плотное, пушистое одеяло облаков. И, казалось, что по этим косматым шапкам можно идти, не проваливаясь…

«…Снегопад закончился потому, что мы просто поднялись над облаками, – догадался Филин. – Вот занесло-то, ни хрена себе! Мать твою! Это ж на какой мы высоте?! Эх! Фотоаппарат бы сюда!!! Красотища-то какая!!!»

– Красиво, командир? – спросил подошедший Бай.

– Ага!

– Это наши с Абдулло горы – мы в них родились. Памир! А дальше, на юг, начинается Тибет – крыша мира!.. Воздух-то какой!!!

– Да. Правда… Не хватает его малость.

– С непривычки это, командир.

– Может быть… Только вот сомневаюсь я, что здесь где-то может быть караванная тропа. Здесь, наверное, даже орлы не летают, не то что ишаки.

– Она есть. Уверен… Только мы ее не знаем. Потому и пошли на скалы в лоб. А искать ее – что иголку в стогу сена. Караванщиков надо искать или проводников, а иначе – год будем гулять и ничего не найдем.

– Посмотрим. Зови Муллу. Будем решать, что делать дальше.

– Будем спускаться? – спросил Абдулло, присоединившись к ним.

– Сам что посоветуешь?

– Думаю, сейчас надо, – до темноты еще полтора-два часа – что-то успеем пройти.

– Он прав, Андрей, – поддержал Бай. – Ночевать на леднике опасно – утром только половина группы сможет спуститься. Холодно будет – замерзнем на снегу.

– А камень не снег – можно будет костер развести. Да и ребята подъемом к седловине «согрелись». Сейчас – самое время, командир.

– Хорошо. Вам виднее, – согласился Филин. – Медведь! Готовьте репшнуры, верхонки – будем спускаться.

– Слушай, – вдруг заговорил Мулла, – здесь стенка, метров тридцать пять – сорок, а дальше карниз. И, кажется, дальше можно будет спуститься довольно легко. Давай так сделаем: я спускаюсь по-штурмовому до карниза и осмотрюсь. Потом дам знак.

– Давай, Мулла. Бай, страхуй его, на всякий случай.

Сбросив со спины свой РД, Мулла сноровисто размотал пятидесятиметровую бухту репшнура и сбросил ее вниз. Перекинув через плечо и спину репшнур, закрепленный Баем за скалу, Абдулло скользнул вниз…

Притормаживая верхонками, отталкиваясь ногами от стенки, Мулла, пролетая за раз по несколько метров, в несколько приемов преодолел спуск. Прошел по карнизу в одну, в другую сторону. Затем исчез на несколько минут за поворотом и, вернувшись, подал знак, что можно спускаться. По одному, оставляя при себе только оружие, бойцы спускались на карниз. Оставшиеся наверху Медведь и Бандера спустили снаряжение и спустились сами, присоединившись к друзьям. Последним покинул седловину Бай. А на карнизе Мулла тем временем докладывал о результатах ближней разведки:

– Повезло нам. Этот карниз – горная звериная тропа. По ней, наверное, архары ходят. За поворотом карниз расширяется и идет вниз. Круто, но не отвесно. Идти можно. Только глаза держать открытыми. Там, под нами каменная осыпь будет – один неправильный шаг, и все, никто никогда не найдет. Я впереди пойду…

– Хорошо. Ты осторожнее там, Эргаш, – тебя Гульнарка ждет.

Абдулло показал в улыбке крепкие зубы и двинулся вниз, по тропе. Следом, соблюдая дистанцию в несколько метров, вышла вся группа…

К темноте они миновали опасные осыпи и, не доходя до границы облаков, остановились на ночевку.

– Все. На сегодня хватит, – остановил группу Андрей на приглянувшейся более или менее ровной площадке размерами чуть меньше, чем вертолетная. – Будем отдыхать. Завтра, наверное, опять войдем в снегопад, потому сегодня – набираемся сил.

Уставшие бойцы уселись на свои РД. И не было сил, да и желания, шевелить руками-ногами.

– Игорь, охранение, – напомнил Филин. – И… Костерок бы неплохо. Только соблюдая маскировку – чем черт не шутит…

…Синее пламя от таблеток сухого спирта не давало света, но накапливало блаженное тепло под кое-как соединенными вместе прорезиненными плащ-палатками. Бойцы жевали плитки высококалорийного шоколада из спецпайка. Да, в общем-то, это был не шоколад в обычном понимании – сушеное, перетертое мясо, изюм, курага и орехи. Вся эта гадость в измельченном до состояния порошка виде входила в состав «шоколада». Во рту гадко с непривычки, но зато суперкалорийно – одна двухсотграммовая плитка заменяла полноценный обед из трех блюд… Правда, вкус…

…Ночь прошла спокойно. Каждые два часа кто-то выходил из укрытия, а кто-то возвращался, усаживаясь на освободившееся место и мгновенно засыпая, – служба шла своим чередом.

– Подъем, группа, – негромко, устало произнес Филин в пять утра. – Десять минут. Приготовились к движению.

Зашевелились, сбрасывая пелену сна, засобирались, скатывая плащ-палатки и маскируя машинально место ночевки… Так, на всякий случай, повинуясь навсегда вбитому в голову рефлексу…

Встречая первые солнечные лучи, группа вышла на тропу. Мало-помалу короткая цепочка людских фигур втягивалась в туман.

– Откуда здесь туман, Мулла?

– Мы в облака вошли, командир. Теперь идти осторожно будем.

Пробиваясь сквозь мглистую пелену, Андрей яростно желал, чтобы снегопад закончился. Увы… С неба сыпало… Не так интенсивно, но… Неотвратимо… Засыпая все вокруг, маскируя предательские расщелины между камней. Казалось, что не существует в мире ничего, кроме этих гор, этого снега, этой речухи, протянувшейся хилой ниточкой среди камней. Вот оно, благостное умиротворение…

«…Стоп!!! Родничок! Уж не тот ли?..»

– Мулла! – резко позвал Филин. – Что тебе говорил наш хозяин из Кульджи о реке?

– Должна быть какая-то.

– А вот это несчастье, не та ли речка?

– Их здесь может быть много.

– Стоп, группа! Ну-ка, Мулла, давай искать ориентиры и привязывать местность к карте.

Склонив головы и периодически оглядывая окрестности, они сосредоточенно размышляли.

– Да, командир, похоже, нам везет. Та это речуха, она, родимая. Теперь она нас прямо на Хамзаабад может вывести.

– Наконец-то хоть что-то, – облегченно вздохнул Медведь. – Если по руслу пойдем – не придется больше на скалы лезть. Да и тропа караванная не может быть на гребнях. Здесь она где-то – я жопой чую. Вдоль по местным речкам искать следы нужно. Как думаешь?

– Пока не знаю, Игорь, но в этом есть смысл. Не на своих же горбах они таскают тюки. Ну а мул или ишак на крутизну не пойдет, если ее обойти можно. Так что начинаем активную работу. Глядишь, и повезет…

Еще около четырех часов шла группа вдоль набиравшего понемногу силу водного потока, всматриваясь в нависающие громады скал. Шли сторожко, хотя камуфляжи «Снег» и так очень надежно скрывали их от чужого взгляда. Идти становилось заметно легче, да и дышалось уже не так тяжело. По всему было видно, что они спускались с гор. Вот уже и закончились вечные снега, стали появляться участки каменистых россыпей, то тут, то там виднелись стволы редких деревьев и кустарников. Группа приближалась к основной цели оттуда, откуда ее не могли ждать – с гор, преодолев больше шестидесяти километров тяжелейшего горного марша. Но ребята понимали, что это – только начало, горная прогулка, а настоящая работа начинается только сейчас…