Офицер. Сильные впечатления - Страница 94

— Что он сказал? — спросила Машу подоспевшая Рита.

— Что он сказал? — спросил подбежавший следом Артем.

Но у Маши не было сил даже ответить. Да и что она могла ответить, если боялась даже дунуть в сторону робко замаячившей надежды, которая, словно пугливая птичка, присела на ветку куста, погруженного в тот самый густой туман…

Она присела на скамейку и закрыла глаза.

— Если все пойдет по расписанию, — сказал Артем, — то автобус с нашими прибудет не раньше чем через полтора часа. Первый эпизод мы отсняли без твоего участия, а во втором было бы неплохо, чтобы ты все-таки появилась с парочкой реплик.

— Да замолчи ты! — прикрикнула на него Рита.

…Однако работа есть работа, и Маша была вынуждена взять себя в руки. Артем был прав: грех было не воспользоваться редкой возможностью, пока высшее армейское начальство кучковалось поблизости и, кажется, не возражало против того, чтобы сделаться легкой добычей журналистов.

Решительно приблизившись к коренастому боевому генералу с лицом добродушного пенсионера-дачника, она не стала ходить вокруг да около, а начала с самого главного.

— Товарищ генерал, — спросила она, поднеся к его губам микрофон, — когда, по-вашему, может закончиться эта война?

Генерал рассеянно посмотрел на микрофон, а потом медленно перевел взгляд на Машу.

— Это смотря для кого, — сказал он. — Для нас с вами, пока мы здесь, эта война может закончиться в любой момент.

— А за что вы сражаетесь, генерал?

— Наверное, за то, чтобы вы могли задавать ваши вопросы.

— Тогда последний вопрос. Как, по-вашему, кому нужна эта война?

— Ну уж об этом я у вас должен спросить, — серьезно сказал генерал. — А если вы еще этого не знаете, то вам, Маша Семенова, может быть, стоит здесь еще немножко погулять, поспрашивать у людей… Что касается меня, то мне она, война эта то есть, ей-богу не нужна.

— Ты была восхитительна, Маша, — сказала Рита.

— Если мы последуем совету генерала, — сказал Артем Назаров, — то как раз скоротаем оставшееся время.

— Что с тобой? — встревожилась Рита, увидев, что глаза Маши наполняются слезами.

— Какая же я дура! — пролепетала Маша и поспешно отошла в сторону.

— Маша! — воскликнул Артем и хотел бежать за ней.

— Погоди, Артемушка, — остановила его Рита. — Маша, милая, — прошептала она, догнав и обняв подругу, — ты правда была восхитительна. Это было прекрасное интервью. Оно будет украшением твоего репортажа…

— Какая я дура! — повторила Маша. — Это интервью нужно стереть, чтобы от него и следа не осталось. Более глупых вопросов, наверное, и быть не может. Я задавала эти вопросы, а сама думала только о том, дождусь ли я когда-нибудь того момента, когда смогу увидеть его, обнять его… Вот чего я хочу, а не задавать дурацкие вопросы, чтобы получать на них дурацкие ответы… Если я больше никогда его не увижу и не смогу обнять его, что для меня все эти слова?!

Оставшееся время Маша просидела под абрикосовыми деревьями, закрыв лицо руками. Теперь она знала цену словам. Слова ничего не значили для нее. А особенно вопросы и ответы.

Рита и Артем оставили ее в покое. Люди вокруг взволнованно переговаривались. Время текло медленно, а может быть, вообще остановилось. По крайней мере, для ребенка, сердце которого уже стучало в ее чреве, оно даже не начиналось.

Может быть, она заснула, потому что радостные голоса людей, словно забывших о том, что молодая женщина осталась сидеть одна на скамейке под абрикосовыми деревьями, зазвучали как бы издалека. Наверное, так оно и получилось, потому что все вдруг поспешили на дорогу, на которой уже показался белый автобус.

Потом автобус въехал в распахнутые ворота миссии и остановился посреди маленького двора, и все столпились вокруг него, чтобы не пропустить того момента, когда из автобуса начнут выходить люди.

Если кому-то могло показаться, что она спит, то это, безусловно, не соответствовало действительности, поскольку она не только не спала, но даже находилась в полном сознании и невольно считала всплески радостных криков, которые сопровождали появление каждого нового человека.

Но потом она все-таки сбилась со счета. А немного позже сообразила, что вокруг наступила относительная тишина, смешавшаяся с шелестом листвы.

Когда она отняла от лица ладони, солнце показалось ей слишком ярким. Его лучи мешали ей рассмотреть мужчину, который шел прямо на нее.