Одного поля ягоды (ЛП) - Страница 84

Он ещё больше успокоился, когда открыл конверт из Хогвартса. Под обычным списком книг на следующий год он увидел ещё один лист пергамента, украшенный змеиной эмблемой его факультета.

«Том, мой мальчик, я преисполнен величайшей радости преподнести тебе значок новейшего старосты Слизерина. Я рассчитываю, что ты присоединишься ко мне в моём купе экспресса и разделишь со мной обед — надеюсь, тебе нравится оленина, мы ходили на охоту с дорогим другом в его поместье в Норфолке этим летом, хотя я скажу тебе об этом позже — разумеется, после собрания в вагоне старост!

Поздравляю с твоим выдающимся достижением, Том. Факультет будет тобой гордиться, я совершенно уверен в этом.

Гораций Юджин Флакхус Слагхорн

Мастер зельеварения, серт. 1924.

Декан факультета Слизерин»

Том не мог сдержать улыбки.

Быть старостой означало, что он отвечает за соблюдение дисциплины среди учеников. И если когда-либо случалось так, что лис охранял курятник, то это было получение значка старосты Томом Риддлом.

Комментарий к Глава 18. Бесцеремонный ублюдок (от автора)

Эта глава была необходима для того, чтобы Том начал свой (скользкий, зачёркнуто) Путь к Величию. Начиная со следующей главы, мы начнём набирать темп, приближаясь к развязке. Это медленный фик, так что события разгораются не сразу.

(от переводчика)

Приближающаяся развязка нам не скоро грозит, у фанфика 57 глав, и он ещё в процессе

====== Глава 19. Старосты ======

1942

Гермиона ни капельки не удивилась, увидев Тома со значком в вагоне старост первого сентября.

Родители привезли её на станцию за полтора часа до отбытия, мама хотела убедиться, что она плотно позавтракала, потому что в поезде не подавали обед, а папа помогал ей собрать и разобрать сундук шесть раз, чтобы удостовериться, что она взяла каждую из книг, которую хотела, и для ещё одной уже не было места.

Том за все годы, которые она его знала, старался прибыть за несколько часов до отбытия, потому что после недель воздержания в магловском мире поезд был первым местом, где он мог свободно практиковать магию. Она была несколько удивлена хихикающими и покрасневшими лицами своих одноклассниц, когда просовывала голову в занятые купе — что теперь она могла делать, и никто не мог нахамить ей благодаря её положению старосты, — чтобы спросить, видел ли кто-нибудь Тома.

— Привет? — сказала Гермиона, переодевшаяся в форменные мантии, стоило ей только войти в поезд. — Вы не видели Тома Риддла?

Группа девочек из Хаффлпаффа посмотрели на Гермиону, а потом друг на друга:

— А ты его видела? — спросила одна девочка, обмахиваясь журналом.

— Нет, — скрипнула зубами Гермиона. — Не видела. Потому и спрашиваю.

Другая девочка вздохнула:

— Хотела бы я остаться после уроков с ним.

— Ты будешь отбывать наказания со старостами Хаффлпаффа, даже если тебе его назначит слизеринец, — брюзгливо заметила Гермиона. Она была без малейшего понятия, почему кто-то может говорить о наказании как о чём-то желанном. — Значит, вы его не видели?

— Я его видела достаточно, — сказала первая девушка. — Думаю, каждая девочка в нашем году будет та-а-ак ревновать Сидони Хипворт. Ну, знаешь, другую старосту Слизерина.

— Думаешь, ему нравятся слизеринки? Он помог мне пересадить рассаду волшебной рябины на травологии в прошлом году, и он был таким галантным всё время…

— Фу! — простонала Гермиона. — От вас никакой помощи!

Она захлопнула дверь купе и направилась в начало поезда, где новые старосты школы будут вводить в курс дела восемь старост-новичков. Поезд не начал ход, но старостам надо было собраться там, поэтому она всё равно увидит его рано или поздно.

Она встретила его в вагоне старост, читающим учебник под названием «Нумерологическая теория заклинаний» и оставляющим на полях пометки его зачарованным фиолетовым пером. В отличие от учебников, которые она видела у него за последние четыре года учёбы, у этой книги не было потрёпанной обложки со стёсанными уголками и мятыми страницами. Его школьная форма тоже выглядела новой, шерсть его джемпера была однородного тёмно-серого цвета без следов разводов от застиранной краски, а когда он сгибал локти, она не видела проглядывающую белизну его рубашки.

Вместо его бледной, как у принцессы, кожи Том, казалось, действительно выходил на улицу этим летом. Он вырос ещё на дюйм или два. Со здоровым цветом щёк и бронзовым отливом в его тёмных волосах, оставленных солнцем, он выглядел как мальчик с рекламного плаката магловского оздоровительного тоника. В этот момент Гермиона поняла, почему девочки из Хаффлпаффа так себя вели: Том Риддл был красивым.

Она уже много лет знала, что Тому повезло в отделе внешности. Она замечала, с объективной точки зрения, что у него были симметричные черты лица, а пропорции были хорошо сформированы и благовидны: если бы старые мастера Ренессанса сняли мерки с Тома, они бы обнаружили, что он не сильно отклонился от идеала золотого сечения в расстоянии от его бровей до линии роста волос, или от глаза до глаза, или в ширине его плеч и размахе его рук. Но только сейчас ей пришло бы в голову назвать его волосы «пышными», а форму губ — «чувственной»…

«И никогда не назову», — сказала она себе.

В Томе было больше, чем его наружность, которая была лишь конгломератом черт, которые сегодняшнее общество считало модными, как двести лет назад были модными напудренные белые парики, а четыре века назад — бросающиеся в глаза выпуклые гульфики. Том был не только его внешностью: он был больше, чем его социальное происхождение, чем его имя или его кровь.

Том был её лучшим другом, её первым другом, которого она когда-либо завела, и годы никак не могли этого изменить.

— Поздравляю, — сказала Гермиона, опускаясь на место рядом с ним. — Думаю, все ожидали, что ты станешь старостой, но это не умаляет достижения.

— Спасибо, — был вежливый ответ Тома. Он наклонился вперёд, взмахнув палочкой, чтобы наложить заклинание и заглушить разговоры нескольких других старост, которые тоже зашли в купе. — Я лично верю, что Слагхорн скорее бы упал замертво, чем отдал бы этот значок кому-то ещё.

— Слагхорн, — эхом отозвалась Гермиона. Её нос сморщился. — Я забыла о нём. Это значит, что он теперь начнёт приглашать нас на свои званые ужины?

— Меня уже пригласили на обед в полпервого, — сказал Том, откладывая книгу в сторону. Он залез внутрь своей мантии и вытащил пергамент с гербом Слизерина наверху и подписью Слагхорна внизу.

— Ты пойдёшь?

— Думаешь, он даст мне отказаться? — Том скривился. — Я уже могу сказать, что он постарается заманить меня в подмастерья к своему старому другу мистеру Джиггеру или на ученичество в Министерство к своему старому однокурснику мистеру Трэверсу. В этом году мы сдаём С.О.В. Это значит, что у нас будут консультации по вопросам карьеры с деканами факультетов. А он мой декан.

— Мой едва ли лучше, — сказала Гермиона, которая уважала учителей и доверяла их знаниям в своих областях, но вне их она знала, что некоторые из них были… сомнительны. — Профессор Бири вдохновляет нас следовать нашим мечтам и удовлетворять наши творческие порывы, но это как-то не считается за карьерный совет. Если подумать, я бы предпочла профессора Слагхорна.

— Ты уверена, что не хотела бы себе карьеру в исполнительном искусстве? — сказал Том, приподняв бровь. Профессор Бири, их учитель травологии, был заядлым любителем театра и каждое Рождество набирал учеников, чтобы поставить классическую волшебную пьесу. Это было одной из многих причин, почему Том делал себя недоступным во время каникул и посвящал своё время частным занятиям. — Ты могла бы выбрать себе интересный сценический псевдоним и принести Шекспира в невежественные массы — я знаю, что эти две вещи тебе бы очень понравились.

— Читать монологи из «Зимней сказки»{?}[Уильям Шекспир «Зимняя сказка» — одна из поздних пьес Шекспира, где одну из героинь зовут Гермиона ] в спальне не то же самое, что выходить на сцену перед сотней человек, — сказала Гермиона, подпихивая его плечо своим. — Мне не хватит сценического обаяния для этого. В любом случае, такая карьера строится лишь ради популярности, и есть много других вещей, которые заботят меня гораздо больше.