Однажды в Сторибруке - 3 (СИ) - Страница 15

- Это Мулан. Она не звонит уже две недели.

- Две недели? – обеспокоенно спросила блондинка.

- Ага. Когда она звонила в последний раз, то сказала, что они готовят какую-то спец операцию.

Две слезинки выкатились из глаз Лукас. Она уже не могла сдерживаться. Эмма приобняла девушку.

- Руби, если бы что-то серьёзное случилось, мы бы узнали. Я тоже слежу за новостями из Сирии, ничего в последнее время не передавали. Она жива.

Руби всхлипнула.

- Она могла попасть в плен. Нам же не всё говорят. Если с Мулан что-то случилось, я же не переживу!

- Руби, не смей так думать! Ты должна верить в хорошее.

- Я уже не знаю, Эмма. Меня мучают кошмары.

Руби начало трясти от рыданий. Она упала на плечо Эммы, её плечи вздрагивали. Блондинка просто обняла её и ждала. Она понимала, что Руби нужно выплакаться. Никакие слова утешения помочь не могли. И помощник шерифа понимала, что война есть война и с Чанг могло произойти всё что угодно. Но Эмма не хотела верить, что красивая китаянка, вошедшая в их жизни, погибла или попала в плен. Но как тогда объяснить то, что она уже две недели не выходит на связь.

- Я… Я боюсь, Эмма… Я не знаю, как связаться с её родителями… Может они знают о судьбе Мулан. Я вообще мало что знаю о ней. Мы так быстро расстались… А вдруг я её больше не увижу… Эмма…

Эмма лишь поцеловала Руби в висок и обняла крепче, шепча слова утешения. Спустя минут пять Руби в последний раз шмыгнула носом, взяв салфетку, промокнула глаза и посмотрев на Эмму, попыталась улыбнуться.

- Спасибо тебе.

- Да пожалуйста, - улыбнулась Эмма, - если хочешь, я заеду к тебе после работы.

- Не надо, - покачала головой Руби, - у тебя жена. Регина тебя съест со всеми потрохами, если ты решишь провести вечер со мной.

- Да уж. Беременность сделала её невыносимой, - ухмыльнулась блондинка.

Комментарий к Глава 23

Прошу прощения, за столь позднее продолжение. Надеюсь, что скоро выложу дальше.

За Руби не переживайте))

========== Глава 24 ==========

Взрыв. Красные круги перед глазами. Боль. Сильная боль. Невыносимая боль. Смертельная. А потом… Темнота… Ничего. «Я ничего не чувствую. Только лёгкость… Блаженство. И небытие… Мне хорошо. Мне не важно, жива я или мертва… Никакой боли… Я свободна… От боли, страха, ненависти… Безысходности… Боги… Спасибо вам…»

Откуда-то, из далека слышны голоса. Звуки взрывов. «О боже. Как же больно. Невыносимо больно. Почему я не умерла?»

Они нарвались на лагерь боевиков. Застали их врасплох. Но бандиты быстро пришли в себя. Началась перестрелка. Жители деревушки попрятались по подвалам. А их подразделение начало бой с боевиками, которые засели в домах мирных жителей. Бой был жаркий. Они отстреливались как могли. Мулан залегла за пригорком и вела пристрельный огонь. Из близлежащего дома бил пулемёт. Нужно снять стрелка во что бы то ни стало. Чёрт бы вас побрал! У стрелка, как будто, был нескончаемый арсенал патронов. Таперт скорчился от боли. Его плечо пробила пуля. Но он, превозмогая боль, снова взял автомат. Чанг закинула свой автомат за плечи и поползла вдоль пригорка, стараясь, чтобы противник её не заметил. Она надеялась, что в запале боя, она сможет пробраться в дом, где засел стрелок. Пригорок закончился и перед ней открылось свободное пространство. До дома всего метров пятнадцать – двадцать. Она даже видит дуло пулемёта из окна. Перевернувшись через себя несколько раз, она оказалась за развалинами, бывшими когда-то домом. Грохот перестрелки с трудом давал сосредоточиться. Мулан залегла за развалинами и посмотрела на дом из которого бил пулемёт. Она видела мужика в тюрбане, который вёл прицельный огонь по их лагерю. Нужно его снять. Срочно. Чанг вскинула винтовку и нацелилась на араба.

Вдруг, откуда-то возникло чувство, что всё это тщетно. Что вся эта война не приведёт ни к чему. Что они делают здесь, в Сирии? К чему эта вся бойня? Они защищают мирное население? Но что им с этого? Что с этого именно ей, Мулан? Зачем вся эта война? Зачем она подписалась на этот контракт? Аврора… Она погибла ни за что… Руби? Руби ждёт её в далёком Сторибруке… Эта девушка, ставшая ей очень родной. Вряд ли они снова увидятся… Мулан, что она делает в этом забытом всеми богами уголке мира? Смерть даст избавление от всего. Авроры больше нет. А Руби? Руби найдёт своё счастье с кем-нибудь другим. Ей, Мулан, не суждена мирная жизнь. Всё тщетно… Только в смерти она обретёт своё спокойствие. Не будет переживаний, не будет боли. Будет блаженство. Но перед тем, как уйти, она должна взять с собой как можно больше этих извергов. Хотя бы одного. Хотя бы этого ублюдка, который засел в близлежащем доме.

Мулан вскинула винтовку и навела её на окно из которого шла стрельба. Один выстрел, второй, третий…

Стрелок, похоже, понял, что на него объявили охоту и он направил свой автомат в сторону развалин, где залегла Чанг. Патроны у Мулан закончились и она, спрятавшись за стеной, перезарядила свою винтовку. Взрывы закладывали уши, но она, высунувшись из прикрытия, снова начала перекрёстный огонь.

И вдруг – темнота. Темнота и боль. Последнее, что она запомнила, это был взрыв. Дом, по которому она вела огонь, взлетел на воздух. Но в то же время её грудь пронзила ужасная боль. Такая сильная, что невозможно было терпеть. После этого была блаженная темнота и спокойствие. Было легко и спокойно. Мулан упала на землю с улыбкой эйфории на губах… Потом снова невыносимая боль и девушка потеряла сознание…

========== Глава 25 ==========

Мулан пришла в себя от того, что грудь сдавила сильная боль и трудно было дышать. Она закашлялась, ощутив вкус крови во рту. Перед глазами мелькали цветные круги. Как же трудно дышать… Странно, но вокруг было тихо. Она вдохнула воздух и снова закашлялась.

- Всё хорошо Чанг, - услышала она голос Моррисона.

- Блять! – попыталась воскликнуть Мулан. Боль была невыносимой, но блаженный конец жизни куда-то пропал. Грудь раздирало на тысячи кусочков. Дышать было очень трудно, а рот заполнил вкус крови. Она попыталась поднести руку ко рту, а когда посмотрела на пальцы, те и в правду были в крови.

- Постарайся не двигаться, Чанг. У тебя ранение.

- Почему, чёрт возьми, я жива? – слёзы боли выступили на глазах китаянки. Ей хотелось, чтобы всё, наконец, закончилось. Ей хотелось закрыть глаза, перестать чувствовать эту адскую боль и наконец, может быть, увидеть Аврору. Больше ничего не хотелось.

- Молчи, - прошипел Моррисон. Она почувствовала, что парень осторожно разрезал её рубашку и что-то приложил к груди. Она понимала, что тот пытался остановить кровь.

- Уйди, Моррисон, я хочу умереть! – Мулан попыталась вырваться, но острая боль снова накрыла волной. – Блять! Дай мне, наконец, умереть!

- Когда поступит такой приказ, Чанг, а теперь молчи и не двигайся. Иначе будет хуже.

Девушка сжала зубы и закрыла глаза. Боль. Эта ужасная боль. И больше ни каких мыслей, кроме боли. Она чувствовала на себе проворные руки товарища, который накладывал повязку на её грудь. Как же тяжело дышать. И этот приторно-противный вкус крови. Мулан закашлялась. Она почувствовала, как Моррисон аккуратно вытер ей губы. Она сплюнула кровь. Парень не выказал ни доли отвращения, хотя его одежда была уже в крови Чанг. Мулан попыталась благодарно улыбнуться, но вышла какая-то кривая ухмылка.

- Всё будет хорошо, Чанг, - улыбнулся Моррисон. Девушка почувствовала, как задрали рукав её рубашки, и игла шприца вошла в вену. А потом пришла блаженная тишина и спокойствие. Всё остальное Мулан уже не чувствовала.

Она очнулась в палате полевого госпиталя. Рядом сидела медсестра. Когда Мулан открыла глаза, девушка улыбнулась.

- Привет, - прохрипела китаянка.

- Вам не стоит напрягаться, мисс Чанг. Всё прошло хорошо, но осложнения всё ещё возможны. Если всё будет хорошо, то через неделю вас отправят в Штаты. Война для вас закончилась.