Один неверный шаг - Страница 6

– Догадываюсь, каких усилий вам стоило заставлять себя приходить на эту площадку, – добавила она.

– Благодаря вашему отцу период адаптации прошел значительно легче, чем я опасался.

Брэнда улыбнулась.

– Я так и не смогла понять, почему вы ему понравились. Вообще-то он белых терпеть не может.

– А разве я белый? – со смешком осведомился Майрон.

– Как политик Пэт Бучанан.

Они расхохотались. Потом Майрон сделал очередную попытку перевести разговор на тему, которая интересовала его больше всего.

– Расскажите мне об угрозах.

Вместо ответа Брэнда посмотрела в окно. Они проезжали место, где торговали колесными дисками, и сотни, если не тысячи, этих изделий сверкали на солнце. Странный бизнес, если разобраться. Поскольку новые диски нужны только в том случае, если украли старые. А судя по всему, здесь в основном украденные и продавались. Так сказать, небольшой финансово-фискальный цикл.

– Мне стали звонить по телефону, – наконец произнесла Брэнда. – Все больше по ночам. Один раз заявили, что если не найдут отца, то изобьют меня до полусмерти. Вскоре позвонили снова и сказали, чтобы я не вздумала менять отца на другого менеджера, а то мне будет плохо. Такого рода угрозы… – Брэнда замолчала.

– Есть идеи относительно того, кто мог вам звонить?

– Нет.

– А мысли по поводу того, кому и зачем понадобилось разыскивать вашего отца?

– Нет.

– А по поводу причины его исчезновения?

Она покачала головой.

– Норм что-то говорил относительно преследующей вас машины.

– Насчет этого ничего не знаю.

– А голос в телефонной трубке… – поинтересовался Майрон. – Он всякий раз один и тот же?

– Не уверена.

– Мужской, женский?

– Мужской. Говорил белый. По крайней мере мне так показалось. Из-за особенностей тембра и манеры произношения.

Майрон кивнул.

– Хорас играл в азартные игры?

– Никогда. Вот дедушка – другое дело. Все спускал на тотализаторе. Впрочем, у него не так много и было. Но отец ни к игорному столу, ни к окошку тотализатора и близко не подходил.

– А деньги он в долг брал?

– Нет.

– Вы уверены? Ваше образование, несмотря на дотации для малоимущих, стоило, должно быть, не так уж дешево.

– Я с двенадцати лет на стипендии.

Майрон снова кивнул в знак того, что принимает ее слова к сведению. Впереди по тротуару толчками, словно заводной манекен, двигался странный человек в трусах от Кельвина Кляйна, разноцветных и разностильных лыжных ботинках, и высокой меховой шапке в русском стиле – вроде тех, что можно увидеть в фильме «Доктор Живаго». Никакой другой одежды на нем не было. Ни рубашки, ни брюк. В руке он держал коричневый бумажный пакет, причем сжимал его с такой силой, словно этот предмет помогал ему передвигаться по улице.

– Когда начались звонки? – спросил Майрон.

– Неделю назад.

– С тех пор как исчез ваш отец?

Брэнда кивнула. Ей было что сказать по этому поводу. Майрон заметил это по выражению ее глаз. Но давить не стал. Молчал и ждал, когда девушка сама выскажется.

– В первый раз, – тихо произнесла Брэнда, – звонивший попросил меня позвать к телефону мать.

Майрон продолжал хранить молчание, ожидая, что она скажет дальше. Но когда стало ясно, что продолжения не последует, спросил:

– Вы позвали?

Брэнда печально улыбнулась.

– Нет.

– Кстати, где живет ваша мама?

– Не знаю. Не видела ее с тех пор, как мне исполнилось пять.

– Что вы имели в виду, когда сказали: «Не видела ее с тех пор, как…»?

– Именно это я и имела в виду. Она бросила нас с отцом двадцать лет назад. – Брэнда наконец повернулась к Майрону и посмотрела ему в лицо. – Кажется, вы удивлены?

– Боюсь, что так.

– А почему, собственно? Разве не помните, что половина парней, с которыми вы играли в баскетбол, жили в неполных семьях, потому что от них ушли отцы? Полагаете, матери не могут поступать подобным образом?

В ее рассуждениях, несомненно, имелось рациональное зерно. Однако, по мнению Майрона, она апеллировала скорее к логике, чем к чувствам, то есть не была твердо убеждена в том, что говорила.

– Значит, вы не видели ее с пяти лет?

– Совершенно верно.

– И не знаете, где она живет? Хотя бы в каком городе – или штате, если уж на то пошло?

– Не имею ни малейшего представления. – Брэнда старалась говорить ровным, лишенным каких-либо эмоций тоном.

– И никаких контактов за все эти годы?

– Так… получила от нее пару писем…

– А обратного адреса на конверте, случайно, не обнаружили?

Брэнда покачала головой.

– На конвертах стоял штамп одного из почтовых отделений Нью-Йорка. И больше ничего.

– Как по-вашему, Хорас знает, где она живет?

– Вряд ли его это интересует. Во всяком случае, за последние двадцать лет он даже имени ее ни разу не упомянул.

– Уточним: в вашем присутствии.

Брэнда согласно кивнула:

– Что ж, можно и так сказать.

– А может, тот тип, который вам звонил, имел в виду совсем другого человека? – предположил Майрон. – У вас мачехи, случайно, нет? Неужели все эти годы ваш отец продолжал жить в одиночестве, ни на ком не женился и ни с кем не сожительствовал?

– Вот именно. Лично я за прошедшие двадцать лет ни разу не видела его с женщиной.

В салоне машины снова установилось молчание.

– Интересно, кому могло прийти в голову спрашивать вас о матери после столь долгого ее отсутствия?

– Не знаю.

– А какие-нибудь мысли по этому поводу есть?

– Никаких. В течение последних двадцати лет она была для меня призраком. – Брэнда ткнула пальцем в ветровое стекло. – Поверните здесь налево.

– Не будете возражать, если я вставлю в ваш телефон «жучок»? На тот случай, если этот человек или люди снова позвонят?

Она покачала головой.

Майрон свернул в указанном направлении.

– Расскажите мне о ваших взаимоотношениях с Хорасом, – попросил он.

– Не стану.

– Только не подумайте, что я пытаюсь совать нос в ваши дела…

– Все это не так важно, как вам кажется, Майрон. Независимо от того, люблю я его или ненавижу, вам все равно придется его найти.

– Насколько я знаю, у вас имеется постановление суда, запрещающее ему к вам приближаться. Это верно?

Некоторое время она молчала, потом заговорила снова, но не о том, о чем спрашивал ее Майрон.

– Помните, как он вел себя на площадке?

– Как умалишенный. Но лучшего учителя, чем он, у меня, пожалуй, не было.

– И такого настырного и упрямого, не так ли?

– Что верно, то верно, – ответил Майрон. – Он постоянно вдалбливал мне в голову одну простую на первый взгляд мысль: избегать в игре красивости. Между прочим, это давалось мне очень непросто. Как и общение с ним в целом.

– Совершенно верно. А ведь вы были просто знакомый мальчик, который почему-то ему понравился. Теперь представьте, легко ли было мне, его родному ребенку, жить с ним в четырех стенах и ходить в его компании на площадку? Особенно если принять во внимание его сумасшедшую, какую-то болезненную любовь ко мне. Он боялся, что я уйду из дома и брошу его.

– Как мать?

– Да.

– Что ж, – сказал Майрон, – похоже, атмосфера у вас в доме была слегка удушливой.

– Удушающей! Вот какой она была. И не слегка, а по полной программе, – уточнила Брэнда. – Три недели назад наша команда проводила показательную игру в спортивном зале школы «Ист-Ориндж». Надеюсь, знаете, зачем это делается?

– Разумеется…

– Ну так вот: пара старшеклассников из толпы зрителей чересчур возбудились. То ли напились, то ли находились под воздействием наркотиков, то ли просто выпендривались. Точно не знаю. В общем, эти парни вдруг стали выкрикивать в мой адрес различные оскорбления.

– Какого рода?

– Всякие мерзости, ясное дело. Большей частью, по поводу того, что бы они со мной сделали, если бы я оказалась в их власти. И мой отец вскочил с места и бросился на них.

– Не могу его за это винить.