Один неверный шаг - Страница 16

– Потому что Хорас не выходит на работу. Да и Брэнда его давно не видела.

– Понятно. Но вас-то почему это интересует?

– Хочу помочь.

– В каком смысле?

– Хочу помочь найти его.

Мэйбл Эдвардс некоторое время хранила молчание.

– Поймите меня правильно, Майрон, – сказала она, – но хотелось бы знать, какие цели вы преследуете?

– Просто я пытаюсь помочь Брэнде.

Пожилая женщина напряглась.

– Брэнде?

– Да.

Мэйбл нацепила на нос очки с полулинзами, взяла в руки вязанье и заработала спицами.

– Держитесь от этого подальше. Вот что я вам скажу.

– Значит, вы знаете, где он?

Она покачала головой:

– Я этого не говорила.

– Брэнда в опасности, миссис Эдвардс. И Хорас может иметь к этому отношение.

Мэйбл прекратила вязать.

– Полагаете, Хорас в состоянии причинить вред собственной дочери? – На сей раз в ее голосе зазвучали резкие нотки.

– Конечно, я в это не верю. Но какая-то связь между нависшей над девушкой опасностью и его исчезновением вполне может существовать. Кто-то вломился к ним дом. Хорас собрал вещи и снял со счета все деньги. Думаю, у него крупные неприятности.

Вязальные спицы заработали снова.

– Если у него неприятности, – сказала тетушка Мэйбл, – то ему, возможно, по-прежнему стоит скрываться?

– Скажите, где он, миссис Эдвардс. Я хочу ему помочь.

Она подтянула к себе шерстяной клубок, возобновила вязание, но ничего не ответила на слова Майрона и хранила молчание довольно долго. Майрон снова обвел глазами комнату, потом поднялся с места и подошел к висевшим на каминной облицовке фотографиям. Еще раз внимательно оглядев их, он поднял глаза на хозяйку дома, и спросил:

– Это ваш сын?

Она посмотрела на снимки поверх очков.

– Да, Теренс. Я вышла замуж в семнадцать лет, а уже через год Господь благословил нас с Роландом сыночком. – Вязальные спицы у нее в руках так и мелькали. – Роланд умер, когда Теренс был еще ребенком. Моего бедного мужа застрелили прямо на пороге нашего дома.

– Не знал. Извините, – пробормотал Майрон.

Мэйбл пожала плечами, изобразив слабое подобие улыбки.

– Теренс первым в нашей семье окончил колледж. На той фотографии, что справа, изображены его жена и два моих внука.

Майрон взял с каминной полки эту фотографию и стал ее рассматривать.

– Хорошая семья, красивые люди, – произнес он.

– После колледжа Теренс окончил юридический факультет при Йельском университете, – продолжила Мэйбл. – И в двадцать пять лет стал советником по вопросам права при нашем муниципалитете. – Майрон подумал, что лицо парня знакомо ему, возможно, еще и по этой причине. Советника по вопросам права почти наверняка показывали по телевизору, а его портреты печатали в газетах. – Если в ноябре он победит на выборах, то станет сенатором, не достигнув и тридцати лет.

– Должно быть, вы гордитесь им, – сказал Майрон.

– А как же…

Майрон повернулся и пристально посмотрел на нее. Она тоже устремила на него взгляд.

– С тех пор как вы общались с Хорасом, утекло слишком много воды. Он всегда доверял вам, но с годами люди меняются, не так ли? Так что вы сейчас для нашей семьи фактически незнакомец. Что же касается людей, которые разыскивают Хораса… – Она сделала паузу и указала на свой заплывший глаз. – Видите это?

Майрон кивнул.

– На прошлой неделе в мой дом ввалились два типа. Тоже хотели знать, где скрывается Хорас. Разумеется, я сказала им, что понятия не имею.

Майрон почувствовал, как кровь прилила к щекам.

– И тогда они вас ударили?

Она, не спуская с него глаз, кивнула.

– Как выглядели эти парни?

– Оба белые. А один был настоящий здоровяк.

– Что, такой большой? Или толстый?

– Очень высокий. Не ниже вас ростом. И не слабее.

В Майроне было шесть футов четыре дюйма. И весил он двести двадцать фунтов.

– А как выглядел второй?

– Щуплый такой… И гораздо старше здоровяка. Помню, что у него на руке красовалась татуировка в виде змеи. – Мэйбл ткнула пальцем в свой мощный бицепс, чтобы показать, где именно у налетчика находилась татуировка.

– Расскажите, прошу вас, как все происходило…

– Да я уже почти все рассказала. Эти люди ворвались в дом и стали задавать вопросы относительно местонахождения Хораса. Когда я сказала им, что ничего об этом не знаю, здоровяк ткнул меня кулаком в глаз. Но щуплый сказал ему, чтобы он больше этого не делал, и ухитрился оттащить его от меня.

– Вы вызвали полицию?

– Нет. Но не потому, что испугалась их мести. Трусливые парни вроде тех двоих вряд ли в состоянии меня напугать. Просто Хорас не велел мне этого делать.

– Миссис Эдвардс, где сейчас Хорас?

– Я и так уже сказала слишком много, Майрон. А все ради того, чтобы вы уяснили одну вещь: это очень опасные люди. И еще меня не покидает чувство, что вы тоже работаете на них. И ваше появление здесь – всего лишь хитрый трюк, чтобы выведать, где скрывается Хорас.

Майрон не знал, что на это ответить. Даже если он станет доказывать свою непричастность к этому инциденту, то Мэйбл вряд ли в это поверит. Обдумав это, он решил сменить тему и затронуть совершенно другой предмет.

– А что вы можете рассказать о матери Брэнды?

Мэйбл Эдвардс замерла, выронила из рук клубок, а очки с полулинзами словно сами собой сползли с кончика носа и повисли на цепочке.

– Почему вы решили спросить меня именно об этом?

– Несколько минут назад я сообщил вам, что кто-то вломился в квартиру вашего брата.

– Я отлично это помню.

– Если помните, то вот вам кое-что еще. Пропали письма, которые мать Брэнды когда-то присылала ей. Кроме того, Брэнде стали угрожать по телефону, и один из звонивших попросил ее подозвать к телефону мать.

Кожа на лице Мэйбл обвисла, словно из нее выпустили воздух, а на глаза навернулись слезы. Но она не произнесла ни слова.

Вскоре Майрон решил повторить заход.

– Вы помните, когда она убежала из дома?

Глаза Мэйбл вновь сфокусировались на собеседнике.

– Разве можно забыть день, когда умер твой брат? – прошептала она. – Только я не понимаю, какое отношение может иметь ее побег к данному делу. Анита отсутствует уже более двадцати лет.

– Прошу вас, миссис Эндрюс, расскажите об этом событии все, что помните.

– Нечего особенно рассказывать-то… – протянула Мэйбл. – Но если коротко… Она оставила брату записку и скрылась в неизвестном направлении.

– Вы помните, о чем говорилось в этой записке?

– Что она его больше не любит и хочет начать жизнь сначала. – Мэйбл замолчала, помахала перед лицом ладонью, словно пытаясь расчистить временно́е пространство, и достала из сумочки носовой платок, который, впрочем, тут же стиснула пальцами в тугой комок.

– Не могли бы вы рассказать мне, какой она была?

– Анита? – спросила Мэйбл с улыбкой, но держа носовой платок наготове. – Между прочим, это я их познакомила. Мы в то время работали вместе.

– Где?

– В поместье Брэдфорд. Горничными. Мы тогда были совсем юными, восемнадцатилетними. Я проработала там всего полгода, но Анита вкалывала на этих господ целых шесть лет, словно какая-нибудь рабыня.

– Кажется, вы сказали «в поместье Брэдфорд»…

– Я имела в виду хозяев поместья. Анита считалась весьма квалифицированной служанкой и сиделкой и обслуживала по преимуществу старую леди. Сейчас старухе лет восемьдесят, если не девяносто… И все эти дамы и господа жили вместе. Дети, внуки, братья, сестры. Прямо как в сериале «Даллас». Не думаю, что это очень хорошо с точки зрения нравственного и психического здоровья. А вам как кажется?

Майрон оставил ее слова без комментария.

– Возвращаясь к Аните, скажу, что когда мы с ней познакомились, она показалась мне прекрасной молодой девушкой. Во всех отношениях, за исключением того… – Мэйбл подняла голову, словно надеялась обнаружить нужные слова на потолке, но поскольку их там, разумеется, не оказалось, опустила глаза и лишь покачала головой. – Скажем так: она была слишком красива. Даже не знаю, как правильно облечь в слова то, что я думаю. Короче говоря, Анита относилась к тому типу женщин, которые с легкостью сводят мужчин с ума. Вы же видели Брэнду? Она очень хорошенькая, даже, я бы сказала, обладает экзотической внешностью, но… до Аниты ей далеко. Но что, собственно, я тут разливаюсь соловьем?.. Пождите немного, сейчас принесу ее фотографию. – Мэйбл поднялась с кресла и выплыла из гостиной, скрывшись в недрах квартиры. Несмотря на внушительную комплекцию и мощное сложение, она передвигалась с удивительной легкостью и грацией, как, впрочем, и Хорас, что было у них, по-видимому, семейной чертой. Ровно через минуту она снова появилась в гостиной, держа в руке фотографию, которую и протянула Майрону. Майрон опустил голову и занялся изучением снимка.