Общая теория права. Учебник - Страница 16
Л. И. Петражицкий выделял также интуитивное и позитивное право. Позитивные правовые эмоции осознаются обязательными в силу чужих (гетерономных) авторитетных велений (Бога, монарха и т. д.) или в силу иных внешних авторитетно-нормативных фактов (например, обычая). Интуитивное право – это автономные правовые эмоции, переживание которых не вызвано каким-либо внешним авторитетом, а является следствием самостоятельного внутреннего убеждения субъекта.
От нормативных фактов Л. И. Петражицкий отличал правовые нормы. То, что в традиционной теории права понимается под правовыми нормами, по его убеждению, есть «фантазмы» – плод человеческого воображения, следствие «наивно-проекционной точки зрения», в соответствии с которой субъективные переживания лица переносятся (проецируются) на других лиц, которым приписываются определенные права и обязанности. Как следствие этого возникает представление, что «где-то, как бы в высшем пространстве над людьми, имеется и царствует соответствующее категорическое и строгое веление или запрещение… а те, к которым такие веления и запрещения представляются обращенными, находятся в особом состоянии связанности, обязанности».[21]
Несомненной заслугой психологической теории Л. И. Петражицкого является открытие психической составляющей права и как следствие этого – признание неразрывной связи права с субъектом; выделение сути права как связи правомочия и обязанности, что дает надежный критерий отличия права от морали; наконец, различение нормативно-правового текста как материального явления и нормы права как явления психического.
Психологическая теория права Л. И. Петражицкого, несмотря на ее явные просчеты (прежде всего ограничение бытия права сферой индивидуального сознания), дала серьезнейший толчок развитию правовой мысли не только в России, но и далеко за ее пределами.
Идеи Л. И. Петражицкого удачно развивал в коммуникативном направлении его ученик (впрочем, и ученик М. М. Ковалевского) – профессор юридического факультета Петроградского университета П. А. Сорокин (1889–1968). Ему удалось связать правовую теорию с социологией и после вынужденной эмиграции из России в Америку стать одним из выдающихся социологов современности.
Начиная с XIX в. русское правоведение постепенно приходит к мысли о невозможности ограничить общую теорию права лишь выявлением наиболее общих рациональных знаний о праве, понимаемом как система норм, установленных государством. Потребность во всестороннем научном познании права вынудила обратиться за помощью к другим гуманитарным наукам, и в первую очередь к социологии и психологии. Таким образом, к правовому этатизму добавились социологическое и психологическое направления в теории права. Но они опирались лишь на эмпирический материал, не позволяющий делать выводы об идеальной, сверхэмпирической стороне права и его ценностной природе. Решению этой задачи были подчинены формировавшиеся в России в начале века различные неоидеалистические (в том числе – рационалистические и религиозно-метафизические) и феноменологические концепции права, стремящиеся в духе неклассической науки понять его как сложное многоаспектное явление. Эту тенденцию в российском правоведении, в частности, выражало течение «возрожденного естественного права». Его сторонниками в той или иной мере являлись Н. А. Бердяев, Б. П. Вышеславцев, В. М. Гессен, И. А. Ильин, Б. А. Кистяковский, С. А. Котляревский, К. А. Кузнецов, И. В. Михайловский, П. И. Новгородцев, Е. В. Спекторский, Е. Н. Трубецкой, А. С. Ященко[22]и др. Исходя подчас из различных методологических предпосылок, ученые были солидарны в критике различных позитивистских теорий права и указывали на такие их недостатки, как формализм, догматизм, релятивизм и этатистская направленность.
Огромное значение в деле возрождения интереса российского общества к духовным, религиозно-нравственным вопросам теории права имело творчество Б. Н. Чичерина (1828–1904) и В. С. Соловьева (1854–1900). Дальнейшее развитие заложенные ими правовые идеи получили в творчестве П. И. Новгородцева (1866–1924) – главы школы «возрожденного естественного права» в России. Отстаивая самостоятельное нравственное и духовно-культурное значение права, не сводимое к категориям силы и расчета, возрожденная естественно-правовая доктрина должна была утвердить нравственное достоинство человека, наделенного свободой и ответственностью. Поэтому в центре правовой теории П. И. Новгородцева находилось понятие автономной нравственной личности. Личность, которая не есть средство, а всегда – цель общественного развития, которая соединяется с другими личностями в «свободном универсализме» и тем самым приобретает полную свободу и равенство, – таков политикоправовой идеал П. И. Новгородцева. Исходя из этого нравственного критерия и надлежит оценивать позитивный закон, действующее право; в том же заключается и основная идея «возрожденного естественного права», которое отнюдь не рассматривалось П. И. Новгородцевым как право в собственном смысле слова, а лишь как совокупность нравственных требований к действующему праву.
Естественно-правовой подход в теории права по-своему разделял и Е. Н. Трубецкой (1863–1920) – русский религиозный мыслитель и правовед. Основываясь на идеях Б. Н. Чичерина и В. С. Соловьева, Е. Н. Трубецкой доказывал невозможность существования права без признания духовной природы человеческой личности. Поэтому, с его точки зрения, всякий позитивизм в праве ведет к разрушению самой его идеи, так как в позитивизме отсутствует субъект – носитель безусловной ценности.
Стремление понять право как многоаспектное явление отличало правовое учение Б. А. Кистяковского (1868–1920), разрабатывавшего так называемую плюралистическую концепцию права. Как теоретик он во многом сформировался под влиянием неокантианства. Но в то же время на творчестве этого мыслителя отчетливо сказались идеи, идущие от В. С. Соловьева и его школы. С этим отчасти связано стремление ученого соединить абстрактный нормативно-ценностный подход к праву с идеей общественного развития, что нашло отражение в его правовой теории, отдавшей значительную дань социологизму.
Отвергая односторонний подход к праву, свойственный, например, классическому правовому этатизму, Б. А. Кистяковский под правом понимал сложное многоаспектное явление, не поддающееся однозначному определению. Право, полагал он, необходимо изучать с различных сторон, включая его социологическое, психологическое, государственно-организационное (право как порядок) и нормативное проявления.
Свое плодотворное развитие дореволюционная русская теоретико-правовая мысль закончила на феноменологической концепции права,[23] одним из видных представителей которой был в те годы Н. Н. Алексеев (1879–1964). Его основные труды по правоведению вышли в переломные революционные годы, а затем – в эмиграции.
Н. Н. Алексеев входит в плеяду выдающихся русских юристов, внесших заметный вклад в развитие теоретических представлений о праве, хотя его собственный опыт феноменологической интерпретации права остался незавершенным. Фактически ученый представил один из вариантов интегральной теории права на базе ранних идей феноменологии.
Специфику такого правопонимания представляет взгляд на право как на явление, имеющее свой собственный смысл, не зависимый от того или иного конкретного содержания, выражающего определенную политическую волю, идеологический принцип или практику сложившихся общественных отношений. В этом контексте феноменологическая концепция права противостоит односторонности как юридической догматики, так и естественно-правовой школы или социологического направления в правоведении, объединяя их в то же время в единое целое, как кубик объединяет в единое свои грани. При этом важно отметить, что феноменологическая составляющая теории права Н. Н. Алексеева творчески дополняется им достижениями европейской философии и наработками русской философской мысли в соединении с традиционными русскими духовными ценностями.