Обрести любимого - Страница 19

– Вы же не думаете, что я появлюсь на людях без украшений, – сказала она резко, и он ухмыльнулся.

– Запахни плащ, Вал, – предупредил он ее. – У меня нет оружия, и я не намерен ввязываться в драку из-за какой-нибудь твоей безделушки.

Они протолкались через партер, где простой люд сидел на местах стоимостью в один пенс. Зал уже заполнился шумной, толкающейся чернью. Продавцы, которые платили управляющему театром небольшую плату, торговали в партере вразнос элем, сидром, фруктами, орехами и сладостями. В углу зала кучка мужчин играла в карты, а в центре партера вовсю шла игра в кости, сопровождаемая горячими спорами и выкриками. У лестницы, ведущей на сцену, стоял служитель.

– Нет входа, – сказал он. – Эта часть сцены оставлена для графа Пембрука и его гостей.

– Но у меня трехпенсовые билеты, – возразил Патрик Бурк.

– Нет входа, – твердо сказал служитель.

– Граф Пембрук не придет, – сказала Валентина, дерзко вступая в разговор.

– Не придет? – служитель с подозрением посмотрел на нее. – А почему это он не придет, хотел бы я знать?

– Потому что со вчерашнего дня он сидит в тюрьме Флит по приказанию ее величества. Ваш продавец билетов явно знал это, иначе он не продал бы билеты лорду Бурку. Пожалуйста, пропустите нас. Я не привыкла стоять и ждать, пока мне позволят сесть на место. Я леди Бэрроуз, одна из придворных дам ее величества.

Служитель расшаркался перед Валентиной и проводил их до места.

– Прошу прощения, мадам. Меня не предупредили. Надеюсь, что вы не будете дурно отзываться о «Глобусе» в присутствии ее величества.

На него произвел сильное впечатление властный вид леди Бэрроуз, не говоря уж о ее красоте. Он считал, что все королевские дамы должны быть такими же высохшими старухами, как и сама старая Бесс.

– Понятное заблуждение, – снисходительно ответила Валентина, садясь.

Она с улыбкой поблагодарила служителя, сразу же забыв о нем.

Лорд Бурк с трудом сдерживал смех.

– Боже правый, какая же ты ведьма! Еще секунда – и бедняга начал бы вымаливать у тебя прощение.

– Граф Пембрук во Флите, – ответила она, – так какой вред в том, чтобы поправить человека? Вы бы так стояли и спорили с ним, милорд? Что это за ложи, которые смотрят на сцену? – спросила она. – Почему в одних занавеси опущены, а в других нет? Разве какая-то ложа из этих должна быть скрыта от посторонних глаз?

– Они должны быть очень надежно скрыты от посторонних глаз и могут повредить доброму имени. Твоя карьера при дворе окончилась бы в тот же момент, когда ты зашла бы в одну из них. В этих комнатах дорогие шлюхи развлекают своих клиентов. А среди зрителей ты можешь найти не одну знатную придворную даму, прикрывающуюся маской с драгоценными камнями и радушно принимающую своих любовников подальше от пытливых глаз мужа и друзей. Во время представления понаблюдай за этими ложами. Со своих мест шлюхи будут махать рукой и окликать джентльменов. Тот, кто сидит молча, спрятавшись за маской и следя за представлением, пришел на тайное свидание. Что касается занавесок, Вал, то это означает, что за ними идет обслуживание клиентов.

Она покраснела.

– Боже мой! Я действительно оказалась в совершенно другом мире, Патрик. Думаю, мне очень повезло, что вы с Виллоу будете опекать меня. Чувствую, мне многое предстоит узнать о жизни в городе и при дворе.

– Я в самом деле буду опекать тебя, Вал, – тихо сказал он ей на ухо. – Ты моя самая дорогая собственность, голубушка.

Боже правый! Как ему нравится свежесть ее духов!

– Я не являюсь ничьей собственностью, милорд, – сказала она тихо и сердито. – Как вы смеете говорить такое?

Прежде чем он смог ответить, раздался голос:

– Бурк! Патрик Бурк! Неужели это вы?

Они увидели элегантно одетого джентльмена, такого же высокого, как и лорд Бурк, который поднимался по лестнице и махал рукой.

Валентине он показался очень красивым. Его рыжеватые золотистые волосы по цвету напоминали темный мед. Патрик узнал незнакомца и встал, чтобы приветствовать его. Два стоящих рядом мужчины напоминали Валентине день и ночь, таким разным был их цвет волос.

Заняв место рядом с леди Бэрроуз, джентльмен взял ее руку и пылко поцеловал. Серые, с поволокой глаза, большой изящный нос, аккуратно подстриженные рыжеватые усы. Незнакомец уставился на нее, не скрывая восхищения.

– Томас Эшберн, граф Кемп, мадам, к вашим услугам. Скажите мне, что вы не его жена, и я умру от счастья!

Еле заметная улыбка тронула губы Валентины. Он явно заинтересовал ее. Тем не менее она ответила довольно холодно:

– Вы ведете себя непристойно, сэр!

– Но вы его жена, божественная?

– Я его кузина.

– Тогда мои молитвы услышаны, мадам. – Он повернулся к Патрику: – Вы не представите нас, мой друг?

– Том, ведите себя пристойно! Это моя кузина, леди Бэрроуз. Она недавно овдовела и в первый раз в своей жизни приехала из деревни. Завтра она приступает к службе у королевы. И я взял на себя обязанность опекать ее.

– Я думаю, что это довольно эгоистично с вашей стороны, Патрик. Я сам с удовольствием стал бы опекать леди Бэрроуз, – он снова взял руку Валентины и, заглядывая ей в глаза, сказал: – Могу я также предложить вам, мадам, свои услуги в качестве рыцаря?

– Бога ради, Том, неужели вы никогда не повзрослеете? – пробурчал лорд Бурк.

Не обращая на него внимания, граф сказал:

– Ну как, мадам?

– Она не хочет, чтобы вы болтались вокруг и раздражали ее именно тогда, когда она собирается начать свою службу у королевы, – сказал Патрик.

– Полагаю, что у леди никогда не может быть слишком много обаятельных джентльменов, опекающих ее, – ответила Валентина с кокетливой улыбкой. Замашки собственника болезненно ранили ее, а сейчас он пытался отвадить привлекательного мужчину, когда она почувствовала, что ей не хочется, чтобы граф Кемп уходил.

– Можно мне получить свою руку обратно, милорд? – спросила она.

– Только если вы настаиваете, – ответил он с заразительной улыбкой.

Валентина весело подмигнула ему. Она не могла припомнить, чтобы когда-нибудь кокетничала с джентльменами. Это забавно!

– Пьеса сейчас начнется, – подчеркнуто заметил Патрик.

Валентина увидела, что на сцене появилось несколько артистов.

– Лорд Бурк прав. Мы должны уделить внимание артистам.

– Тогда я умолкаю, божественная, но вы не можете заставить замолчать мои мысли или сердце, – страстно ответил граф Кемп.

– Боже правый! Что за вздор! – проворчал лорд Бурк, наградив приятеля мрачным взглядом.

Валентина фыркнула. Она понимала, что это глупо, но ничего не могла поделать. Патрик ревновал, по-настоящему ревновал. Никто никогда не ревновал ее раньше. Около нее никогда не было двух джентльменов, соперничающих друг с другом.

– Я вовсе не считаю это вздором, – сказала она скромно. – Думаю, что это довольно мило с вашей стороны, граф. – Она одарила его еще одной улыбкой.

Том Эшберн улыбнулся в ответ, очень довольный собой. Лорд Бурк посматривал на них испепеляющим взглядом, прежде чем переключил свое внимание на сцену. Действие на сцене разворачивалось, а мужчины думали о Валентине. Граф Кемп решил, что было бы замечательно заняться с ней любовью и целовать это крохотное сердечко в уголке ее рта. Мысли Патрика Бурка были более серьезными. Он наконец ясно понял, что любит Валентину, и не собирался терпеть рядом с ней другого мужчину. Ты моя, сладкая голубка, не важно, знаешь ты это или нет, говорил он ей про себя. Ты принадлежишь только мне.

Мэри Фиттон отдали под надзор леди Хокинс. У нее случился выкидыш. Безрассудная и легкомысленная Мэри, которая надевала просторный мужской плащ и храбро уходила из дворца для встречи со своим любовником! Мэри оказалась в немилости. Подобно хорошенькой Элизабет Вернон, она пошла на риск, но в отличие от Элизабет проиграла. Граф Саутгемптон женился на своей любовнице, госпоже Вернон, граф Пембрук – нет. Этот неприятный факт напугал пятерых оставшихся фрейлин, заставив их быть осмотрительными. Они сбились у камина в комнате фрейлин, ожидая прибытия новой девушки на место Мэри и новой старшей фрейлины. Волнение возросло, когда в комнату вошла леди Скруп в сопровождении какой-то женщины. Кто она?