Обрести любимого - Страница 14

Королева пристально посмотрела на девушку.

– Ну, госпожа? Пока мы разговариваем, эти позорные стишки гуляют по двору. Так что вы думаете теперь по поводу нежного отношения вашего любовника к вам и к вашему ребенку?

Мэри Фиттон упала без чувств.

– Хм, – сказала королева, глядя на нее. – Видите, леди? Посмотрите хорошенько на презренную добродетель. Ха! Девушка заслужила то, что ей положено, не больше. Уберите ее. Пусть о ней позаботится леди Хокинс. Что касается милорда, графа Пембрука, мне следовало запереть его в Тауэре, но лучше посажу его на некоторое время в тюрьму Флит, чтобы охладить его горячую голову. Этого пока хватит.

Минуту она постояла, с презрением глядя на фрейлину. Хрупкими, украшенными кольцами пальцами она разгладила белые бархатные юбки платья с расшитым серебром лифом, потом неожиданно бросила взгляд на Валентину.

– А это еще кто? – спросила королева.

Леди Дадли сделала реверанс.

– Замена леди Гардинер, мадам, и ее кузина, герцогиня Альсестерская.

– Альсестерская? – Королева пристально всмотрелась в лицо Виллоу, которая сделала шаг вперед и присела в реверансе.

– Счастливого Нового года, мадам, – сказала она.

Лицо королевы просияло, когда она внезапно узнала Виллоу. Она улыбнулась, и присутствующие могли заметить отсутствие нескольких зубов.

– Виллоу, моя дорогая! Как я рада встретиться с вами. Мы так давно не виделись.

– Это все дети, мадам, – ответила Виллоу. – Их трудно оставить одних. Я никогда не поручала слугам воспитание моих сыновей и дочерей, в наше время трудно встретить у аристократов хорошие манеры. Уверена, вы поймете меня.

– В самом деле, это так, – согласилась королева. – Молодым людям в наши дни недостает воспитания, если оно вообще у них есть, а их нравственность еще хуже. Боюсь, что такого раньше не было.

– Ваше величество, – начала Виллоу с нарочитой скромностью, – если госпожа Фиттон сейчас уволена со службы, могу я предложить свою вторую дочь Габриэль прислуживать вашему величеству? В прошлом декабре ей только что исполнилось четырнадцать лет, и так же, как и ее старшая сестра Сесили, служившая вашему величеству несколько лет назад, она подготовлена к этому. Обещаю вам, что она не даст повода для скандала.

Королева хихикнула.

– Кто бы мог подумать, что внучки Скай О’Малли будут такими очаровательными и хорошо воспитанными юными леди. Я намерена удовлетворить вашу просьбу, графиня, потому что, во-первых, это доставляет мне удовольствие, а во-вторых, избавит меня от необходимости решать, кому из всех этих беспокойных созданий, о которых меня просят, я должна оказать предпочтение. Девушки со скромно потупленными глазами, раздутые от собственного невежества и интересующиеся только одним. Мужчинами! Да! Пришлите мне госпожу Габриэль Эдвардс. Теперь представьте мне вашу кузину, которая терпеливо дожидается этого, стоя рядом с вами. Кто она? Ваша семья так чертовски разрослась, что я не в состоянии знать всех.

Те, кто находился в комнате королевы, хихикнули, прикрывшись рукой при этом остроумном замечании.

– Разрешите мне представить вам мою кузину, Валентину, леди Бэрроуз, мадам. Она вдова Эдварда, лорда Бэрроуза, из Хилл-Корта в Оксфордшире, – официально сказала Виллоу.

Она была вне себя от радости, что ей удалось найти место для Габриэль. В течение двух последних лет она пыталась пристроить ее. Это, конечно, удалось благодаря тому, что она оказалась в нужном месте в нужное время.

Валентина присела перед королевой в изящном поклоне.

– Кто ваши родители, девушка? – спросила королева. – Ваша кузина так довольна своей маленькой победой, что представила вас, но ничего мне не сказала.

Виллоу покраснела, смущенная тем, что ее мысли так легко были разгаданы.

– Я старшая дочь лорда и леди Блисс из Перрок-Ройяла, мадам. Мой отец урожденный Конн О’Малли, хотя сейчас его знают как Конна Сен-Мишель, потому что он взял фамилию моей матери, Эйден Сен-Мишель, чтобы ее фамилия не угасла. Мне говорили, что вы, ваше величество, сами устроили их брак, – закончила Валентина.

– Конн О’Малли, – королева задумалась на мгновенье, потом оживленно сказала: – Я не видела ваших родителей почти десять лет, леди Бэрроуз. Ваш отец был очаровательно опасным проказником! О да, он был именно таким! – Она усмехнулась, вспоминая. – Он учинил такой скандал, что мне пришлось искать ему жену. Я говорила об этом с моим дорогим Сесилом в своей комнате в Гринвиче, сокрушаясь по поводу того, что не вижу подходящей пары для этого молодого дьявола. И вдруг твоя мать – я называла ее деревенской мышкой, ты знаешь об этом, потому что она была некрасивым и застенчивым созданием, – храбро предложила себя в качестве идеальной пары для О’Малли. Самый красивый мужчина при дворе! Xa! Xa! – Королева хлопнула себя по колену. – Не знаю уж, кто из нас был больше удивлен этим заявлением – ваша мать, Сесил или я! Девушка, конечно, была совершенно права. Она лучше всего подходила для него, и я сразу поняла это. Я поженила их в моей часовне несколькими днями позже. Сколько лет прошло с того дня?

– В следующем месяце будет двадцать три года, ваше величество, – ответила Валентина.

– И они по-прежнему счастливы?

– Да, очень.

– И сколько же детей подарил отец твоей матери? – спросила королева.

– Всего семеро, мадам. Нас четыре сестры и три брата.

– Сколько вам лет? – спросила Елизавета Тюдор.

– В марте исполнится двадцать один год, мадам, – ответила Валентина.

– Сколько времени вы были замужем?

– Меньше месяца, мадам.

– Он был вторым мужем?

– Нет, первым, мадам. – Валентине было явно не по себе.

– Вы не вышли замуж, пока вам не исполнилось двадцать? Почему так, миледи Бэрроуз?

– Я не могла найти никого себе по сердцу, а мои родители говорили, что я не должна выходить замуж, пока не найду мужчину, который мне нравится, – последовал ответ.

– А лорд Бэрроуз нравился вам? – громко допытывалась королева.

– Он был хорошим человеком, мадам.

– Гм, – заключила королева. Глаза ее смотрели пристально, но вопросов она больше не задавала. – Итак, вы прибыли, чтобы служить мне, леди Бэрроуз? Думаете подыскать себе второго мужа среди моих джентльменов? Могу сказать, что в большей своей части они никуда не годятся. Девки и азартные игры – вот и все, на что они способны сегодня. Во всей своре нет ни одного преданного человека. Они сидят как стервятники, дожидаясь моей смерти, но думаю, им придется еще долго ждать. Mortua sed non sepulta![18] Вы говорите по-латыни, леди Бэрроуз?

Валентина кивнула. Она перевела слова королевы, полные горького юмора: «Мертвая, но еще не похороненная», – потом сказала:

– Я не ищу мужа, мадам. Я хочу только служить моей королеве, исполняя все, что доставит ей удовольствие.

– Как я понимаю, у вас такой же мягкий характер, как и у вашей матери, – отметила Елизавета Тюдор, – но я также думаю, что вы унаследовали и гордый нрав отца. Я не уверена, что такой молодой красивой женщине надо заточать себя в компании старух, в которых мы сейчас превратились, – продолжала королева, обводя рукой леди Дадли, леди Хауард и леди Скруп, находящихся в комнате. – Тем не менее я обещала вам место, и вы получите его. Главная фрейлина будет освобождена из-за последнего скандала. Вы займете ее место, леди Бэрроуз. Вашей обязанностью будет следить за порядком в этой своре ветреных блудливых девчонок. Я не потерплю больше скандалов!

– Бог да поможет тебе, – от всего сердца сказала ей Виллоу, когда позже они остались наедине в Гринвуде. – Королева поставила перед тобой непосильную задачу. Надеюсь, что она тебе по плечу.