Обезьяна с гранатой - Страница 17

– Добро пожаловать! – раздался женский голос.

– Расскажи мне о лекарствах! – попросил Рей. – Какие здесь есть и как ими пользоваться. А то я забыл…

Ощутив вибрацию браслета на запястье, де Трегье встал из-за стола, за которым ужинал. Сделав упреждающий знак слуге, он поднялся в спальню и там, нажав потайной рычаг, сдвинул в сторону тяжелый шкаф. За шкафом обнаружилась узкая дверка. Граф открыл ее ключом, шагнул в комнату и захлопнул за собой дверь. Шкаф встал на прежнее место, а в потайной комнате загорелся свет. Де Трегье сдвинул на браслете камень. На белой стене вспыхнул экран, и на нем возникло лицо Ника.

– Геннадий Андреевич!

– Здравствуйте, Ник! – сказал граф.

Американец хмуро кивнул.

– Вы не дали мне поесть. Что произошло?

– Модуль в Проклятом лесу запросил данные со спутника. Карту местности.

Граф присвистнул.

– Вы по-прежнему уверены, что это не наблюдатели?

– Поручиться не могу, – пожал плечами граф, – но проверить легко. Достаточно вызвать всех на связь. По очереди. Комп покажет координаты каждого.

– Наблюдателей сто восемьдесят пять!

– Тех, что на другой стороне планеты, можно исключить. Если они не вызывали флаер…

– Им не пользовались, – сказал Ник. – Я проверил.

– Тогда тех, кто в империи.

– Я сделал это. Все на местах.

– Вот и ответ на ваш вопрос.

– Я не могу поверить, что это абориген.

– Вы недооцениваете их, я говорил это. Де Бюи учил Номайер, а Карл Фридрихович был умницей. Прирожденный педагог. Из тех, что не впихивают в студентов знания, а учат думать. Как видим, с Рейнольдсом у него вышло. Барон отнюдь не обезьяна, как изволил заметить молодой человек, сидящий сбоку от вас.

Сергей смутился.

– Если барон освоил оружие будущего, что стоит запросить маршрут? Куда он собрался?

– Похоже, что в Киенну. Запрошены снимки к востоку от модуля.

– Воевать за Бар, следовательно, он не собирается. Это меняет ситуацию.

– Каким образом?

– Барон пойдет в Киенну через Проклятый лес. Учитывая агрессивность фауны, обитающей там, ему придется прогрызать себе дорогу. В буквальном смысле. Спрашивается, зачем? Он мог вернуться на тракт и разнести в клочья любую погоню. Остальные побоялись бы преследовать. Из этого вытекают два соображения. Первое: барон не хочет убивать своих. Из стражей, которых он застрелил, один был его приятелем, – я проверил. Второе: барон не желает, чтобы об оружии знали посторонние. Он или очень хитер, или необычно честен. Я склоняюсь ко второму.

– Почему? – спросил Ник.

– На его месте я разнес бы столицу. Просто и эффективно. Вынести из гранатомета ворота, забросить за стены термобарические заряды… Стража разбежится, остальные станут ползать на животах. И вот ты – герцог, могущественный правитель, которому начхать на соседей, в том числе Киенну. Дикарь так бы и поступил. Рейнольдс замыслил нечто иное. Почему из всех сценариев он выбрал самый опасный? Знаете, Ник, этот парень все больше мне нравится.

– А мне – нет! – сказал американец. – Что, если он захватит Киенну?

– Вдвоем этого не осуществить. Нужны сторонники. В Баре они есть: репутация у барона отменная. А вот в Киенне… Там он никто. Нет, Ник, у Рейнольдса Бюи на уме другое. Знать бы, что? Вы пробовали связаться с модулем?

– Хотите поговорить с бароном?

– Почему бы и нет?

– Раскрыть статус наблюдателя?

– Не думаю, что де Бюи удивится. Не знаю, как он объясняет себе наличие модуля, но ясно, что знает он многое.

– Модуль не отвечает! – встрял Сергей. – Я пробовал. Запрашивает код, а его у нас нет.

– Почему?

– Кто хранит коды списанных кораблей?

– Логично, – согласился граф. – Ладно, друзья! Вы оторвали меня от ужина. Могу я продолжить?

– Приятного аппетита! – буркнул Ник и отключился.

Однако граф в столовую не вернулся. Запустив виртуальную клавиатуру, набрал код, сел в кресло и стал ждать. Прошло не менее пяти минут, прежде чем экран снова вспыхнул. На нем возникло мясистое лицо с крючковатым носом под кустистыми бровями цвета соли с перцем и с пронзительными черными глазами. Лицо принадлежало Хорхе де Эстремадору, маркизу де Бель, графу Д’Анжу, виконту де Бранси, лорду-канцлеру Киеннской империи. В первой своей жизни – Георгию Степановичу Разину, лейтенанту космических войск.

– Какого черта, Гена? – спросил Хорхе, что-то жуя. – Не видишь, я кушаю?

– Мне тоже не дали поесть, – сказал граф. – Будешь слушать или вернешься к жратве?

– Говори уж! – вздохнул канцлер.

Все время, пока граф сообщал новость, на лице Хорхе даже тени не промелькнуло. «Выучка! – подумал де Трегье. – Даже я так не умею».

– Что ж, – сказал Хорхе, после того как граф умолк. – Это к лучшему.

– Почему? – удивился де Трегье.

– Если де Бюи доберется в Киенну, это значит, что лес проходим. Мы вышлем людей и заберем оружие. Там его на роту.

– Вооружишь отряд?

– Давно пора! – кивнул Хорхе. – А барон укажет путь.

– Вдруг не захочет?

– Я сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться. Сомневаешься?

Граф покачал головой.

– Тогда, с твоего позволения, я закончу ужин.

– Что у тебя сегодня? – полюбопытствовал де Трегье.

– Фазан под тосканским соусом, мезийский сыр с белой корочкой и десятилетний токай из Шарни.

– Старый чревоугодник! – с завистью пробормотал граф.

– От такого и слышу! – хмыкнул Хорхе и отключился.

– Зачем ты вызывал модуль? – спросил Ник, после того как де Трегье исчез с экрана.

– Хотел поговорить с бароном.

– Ты в своем уме?

– Послушай, Ник, – сказал Сергей. – Ты прекрасно понимаешь: случилось чрезвычайное происшествие. Нам надо разруливать ситуацию. Годятся любые средства. Этот барон производит впечатление вменяемого. Ведет себя честно. Видно человека благородного происхождения.

– Ах да! – сказал Ник. – Последнее – самое важное. Я забыл, что ты у нас граф. Послушай меня, ваше сиятельство! В следующий раз, когда вам взбредет в голову нечто подобное, уведомите меня. Если не хотите неприятностей!

Ник встал и вышел.

«Вот ведь сволочь! – подумал Сергей. – И чего прицепился? Нормальный ход…» Он чувствовал себя уязвленным. Ник ударил по больному месту. Графом Сергей действительно был, причем не каким-нибудь занюханным, а настоящим британским. Когда-то о нем писали часто и много. Его лицо украшало страницы самых известных изданий, а «фрэндов» на странице в Сети насчитывалось миллионы. Никто и никогда не предполагал такой судьбы для мальчика, осиротевшего в четырнадцать лет. Родители Сергея Левашова погибли в катастрофе флаера, других близких родственников у него не было.

Еще при жизни родители устроили сына в закрытую школу в Лондоне. Они слыли записными англоманами. Сметливого паренька в школе заметили и стали заниматься особо: Британия ценила мозги. Школу Сергей закончил первым в выпуске и поступил в Кембриджский университет. Учился блестяще, к выпуску защитил докторскую диссертацию. Его книга «Закат и рассвет империй. От Средних веков – к постглобалистскому обществу» стала бестселлером – и не только в научном мире. Русско-английского ученого (британцы заявили, что это их система образования взращивает такие таланты) завалили премиями. Доктора Левашова цитировали, его без конца приглашали на конференции и приемы, руководители государств удостаивали дарование аудиенциями. Журналисты доктора обожали. Сергей говорил остроумно, его суждения были меткими и парадоксальными, интервью с ним пользовались огромным успехом. В немалой степени этому способствовал и облик знаменитости. Высокий, подтянутый, с красивой фигурой и одухотворенным лицом, молодой доктор стал мечтою женщин. Левашову предлагали сниматься в кино, суля фантастический гонорар. Продюсер заявил: доктору необязательно играть, достаточно появиться в кадре – и кассовый успех гарантирован. Левашов отказался. «Искусство должно строиться на таланте, а не внешности, – объяснил он свое решение журналистам. – Дешевый успех для него так же гибелен, как и для науки». Эти слова породили дискуссию в Сети и стоили продюсеру места: его методы акционеры киностудии сочли неприемлемыми.