О признаках понятия «плагиат» в авторском праве - Страница 5

Полагаем, мало кто не согласится с тем[55], что закон не защищает мысль саму по себе, потому что «мысль не поддается закреплению за известным лицом и закон остается бессильным при желании защитить этот личный интерес автора. Защита такого интереса достигается не юридическим путем, а посредством литературной критики»[56], и поэтому мысль в уме не есть объект авторского права. Но закон защищает «мысль, объективизированную в общедоступных формах»[57]. При этом «присвоение» мыслей, напротив, заслуживает одобрения: «Уселся он – с похвальной целью // Себе присвоить ум чужой» (А.С. Пушкин, «Евгений Онегин»). Поэтому позволительно, бесспорно, одну и ту же мысль разным лицам выражать по-своему. Так, представляется, мысль Н.В. Гоголя о том, что поэт в существе своем – это «чуткое создание, на все откликающееся в мире и себе одному не имеющее отклика»[58], сходна с мыслью А.С. Пушкина: «Тебе жнет отзыва… Таков // И ты, поэт!» («Эхо»). Но выражена эта мысль каждым из писателей разными словосочетаниями, имеющими яркий элемент творчества.

Итак, за выводом о том, что следовать за мыслями другого никому не запрещено и что, напротив, это «наука самая занимательная» (А.С. Пушкин, «Арап Петра Великого»), стоят здравый смысл, communis opinio doctorum и закон. При этом вопрос представления чужих мыслей за собственные – это вопрос нравственности, но не права, поэтому «автор не может считать нарушением своего интереса то обстоятельство, что его идеи повторяются многими другими писателями, которые или приводят его мнение… или настолько воспринимают его мысли, что сливают их со своими и повторяют их в той или иной форме»[59]. Ведь сам смысл творчества, его мотив в первую очередь состоят в желании автора поделиться мыслями.

Представляет интерес позиция О.С. Иоффе по этому вопросу, согласно которой «плагиат очевиден при заимствовании и содержания, и формы»[60]. Сомнение вызывает то, что заимствование содержания будто также составляет признак плагиата. Ученый не дает определение понятия «содержание» произведения, но приводит в качестве иллюстрации такой пример: «Содержание картины Репина «Иван Грозный и сын его Иван» предопределено тем историческим фактом, которому картина посвящена (Грозный убивает своего сына). Выражено это содержание средствами живописи, причем теми именно средствами, которые применил художник Репин и которые придали произведению его собственную, только ему присущую форму»[61].

Из этого можно предположить, что содержанием картины ученый считает сам по себе факт убийства царем своего сына. Если это так, то такое понимание содержания произведения нельзя поддержать. Ведь на картине Репина мы «видим» мысль художника об осознании царем непостижимости им содеянного (горе и ужас в глазах) и о безнадежной попытке исправить совершенное (на что указывает его рука на ране сына). Именно мысли (чувства) художника о совершенном царем убийстве сына, его понимание этого убийства как трагедии, выраженные на холсте «линиями, очертаниями и красками»[62], и являются содержанием картины.

Если следовать взгляду О.С. Иоффе, при этом допуская, что мысль Репина понята неким лицом правильно, то в случае ее выражения этим другим лицом теми же средствами, но в своей форме, без использования образов, созданных Репиным, его картина (произведение) должна быть признана плагиатом. С таким выводом не представляется возможным согласиться.

Мысли, идеи авторским правом не охраняются (п. 5 ст. 1259 ГК РФ), и поэтому «присвоение содержащихся в произведении идей, принципов, заимствование фактов, если их использование происходит в новой форме, не считается плагиатом»[63].

Итак, во-первых, сами мысли, изложенные автором в той или иной объективной форме, присвоить невозможно, их можно только усвоить; во-вторых, авторские права по установлению закона на них не распространяются.

Суды по этому вопросу занимают твердую позицию и не признают заимствование идей нарушением авторского права. Так, например, по одному спору суд пришел к выводу о том, что сам по себе метод диагностики может использоваться, не подлежит правовой защите, однако любые творческие умозаключения, сделанные при использовании этого метода, облеченные в письменную форму, становятся литературным произведением науки и в этом качестве подлежат правовой охране (решение Сухоложского городского суда Свердловской области от 17 февраля 2011 г. по делу№ 2-30/2011).

То же не раз повторяли и другие суды: «заимствование идеи не может быть признано нарушением авторского права, поскольку согласно п. 4 ст. 6 Закона РФ «Об авторском праве и смежных правах» на идеи авторское право не распространяется» (постановление ФАС Северо-Западного округа от 18 октября 1999 г. по делу № А56-12784/99); «присвоение авторства идей, высказанных ранее в научных произведениях других авторов, не влечет юридической ответственности» (апелляционное определение Верховного суда Республики Башкортостан от 28 января 2014 г. по делу № 33-378/2014); использование идеи, концепции нарушением авторского права в смысле п. 5 ст. 1259, п. 3 ст. 1270 ГК РФ не является (постановление Суда по интеллектуальным правам от 8 мая 2015 г. по делу № А-40-84902/2014).

Однако в практике судов можно найти и иной подход, допускающий возможность присвоения мыслей (идей). В одном деле суд, указав на то, что доказательств заимствования идеи об использовании в качестве эпиграфа цитаты Библии именно у истца суду не представлено, только поэтому отказал в защите авторских прав на идею. Из этого можно заключить, что суд посчитал саму по себе идею охраняемой правом (решение Промышленного районного суда г. Смоленска от 15 октября 2013 г. по делу № 2-1991/2013).

Может ли быть объектом присвоения непосредственно труд (мыслительная деятельность) создателя произведения?

В доктрине высказывалось мнение, что «сущность плагиата заключается в присвоении себе чужого литературного или художественного труда, в выдавании его за свой собственный»[64]. Такого же взгляда придерживается М.Н. Малеина, полагая, что «право авторства может быть нарушено путем присвоения одним лицом творческого труда другого»[65].

И в судебной практике встречается такая позиция. Так, в одном деле суд пришел к выводу, что только в случае присвоения интеллектуального труда автора можно говорить о нарушении его авторских прав (решение Промышленного районного суда г. Смоленска от 15 октября 2013 г. по делу № 2-1991/2013).

Предложенное толкование сущности плагиата представляется нам ошибочным, поскольку саму по себе мыслительную деятельность присвоить невозможно. По-видимому, приведенный выше вывод все-таки касается экономической сущности плагиата, но тогда точнее было бы говорить о присвоении результата творческого труда, а не самого по себе труда творца. Так, например, Н.Ф. Анохина, рассматривая плагиат с позиций теории социального паразитизма, считает его одним из видов интеллектуального тунеядства, т. е. осознанным бесплатным присвоением личностью продуктов чужой интеллектуальной деятельности и права авторства на них в целях получения доступа к материальным и нематериальным благам[66].

Выражение «присвоение результатов творческого труда» встречается и в решениях судов по спорам о плагиате (решение Сухоложского городского суда Свердловской области от 17 февраля 2011 г. по делу № 2-30/2011).