Нужная работа - Страница 19

Марвин пригляделся: под стеной пролегла желтая дорожка, упирающаяся через сотню шагов в лестницу точно такой же смотровой площадки. Обсуждать тут было нечего – Марвин торопливо зашагал вниз.

Новая смотровая площадка ничем не отличалась от предыдущей, только входная дверь была не желтая, а зеленая, цвета весенней травы; Марвин, не оглядываясь на шумный цех, вошел в тамбур. Далий захлопнул за собой дверь – в тамбуре стало тихо – и с сосредоточенным видом принялся ковырять мизинцем в ухе.

– Кажется, я немного оглох, – громко сказал он, но Марвину показалось, что напарник шепчет, в голове до сих пор стоял гул от трескучих разрядов шаров. – А, мелочи, скоро пройдет, – успокоил сам себя Далий, однако прочищать уши не перестал.

Марвин понимающе кивнул, мол, сам такой, шагнул к следующей двери и распахнул ее.

За дверью оказался знакомый по виду коридор, на этот раз вымощенный зеленым кирпичом. Что это означало, в чем был смысл травяного цвета, Марвин понятия не имел. Скорей всего они вышли через цех в другой туннель, ведущий к каким-то иным техническим помещениям – знакомиться с которыми Марвин нисколько не желал. Хватит, нагулялись на сегодня. Да и обедать давно пора.

– Ты глянь, чего творится! – раздался удивленный вопль Далия. – Только что было и нате вам, испарилось. Стоило лишь взгляд на секунду отвести, понимаешь.

Марвин обернулся: позади них тянулся пустой коридор. Никакой двери, тамбура и тем более цеха не было в помине, лишь веселая зеленая дорога, голые стены, потолочные лампы да глухая тишина нежилого помещения.

– То, что цех колдовской, это понятно. – Далий оперся на посох. – Ладно. Потому и исчез, типа за ненужностью, раз мы из него ушли. Но, блин, кто мне объяснит, почему он был именно таким, каким ты его описал? – Напарник со скорбным видом уставился на Марвина: по-видимому, любая мыслительная работа вызывала у Далия приступ меланхолии и ощущение зря прожитых минут.

– Не могу сказать наверняка, – Марвин посмотрел на то место, где должна была находиться дверь, – но сдается мне, что обитель дракона прислушалась к моему мнению и создала то, что я хотел. В смысле, обитель решила… или дракон решил, кто знает, – что я хорошо разбираюсь в цистернах, змеевиках и золотых шарах. – Он повернулся и зашагал по коридору.

– Ни фига не понял, – плетясь следом за Марвином, грустно признался Далий. – Ты как-то туманно объясняешь, не слишком доступно. Давай попроще. Хотя бы на пальцах или детсадовских примерах, я выдержу, я профессиональный полицейский.

– Хорошо. – Марвин уменьшил шаг. – Видящим, как ты знаешь, может стать любой человек любой профессии – если, конечно, его признает браслет. Тот же сантехник, или оркестровый дирижер, или бизнесмен, да кто угодно. Ну, и как он будет разбираться в том, чего не понимает? Я имею в виду техническое устройство комплекса, наверняка сложное и малопонятное даже для магов высшего уровня.

– И как? – заинтересовался Далий, нагоняя товарища.

– Очень просто. – Марвин говорил уверенно, хотя идея пришла к нему только что, будто кем-то подсказанная. – Шеф упомянул, что видящий кроме поиска утерянных артефактов занимается и аварийным ремонтом. Сам посуди, как я буду ремонтировать то, чего в глаза не видел? А если, скажем, я – сантехник и передо мной пусть сложная, но понятная мне система труб, я ведь сразу определю, которая из них течет, и постараюсь ее как-то укрепить, починить. То есть сделать ремонт на доступном мне уровне. А уж что там произойдет на самом деле, в самом комплексе, какие магические рычаги будут задействованы для восстановления неисправности, это уже дело десятое – меня, в смысле сантехника, не касающееся.

– Ага, – нахмурился Далий. – Угу. – Марвину казалось, что он слышит, как у напарника натужно скрипят мозговые шестеренки. – Так-так… Типа, я вроде понял. – Далий торжествующе стукнул по полу посохом, потревоженные кольца басовито загудели. – По-научному называется интерфейс, я вспомнил! Или что-то в этом роде, но помогающее управлять неуправляемым. То есть непонятным.

– Я сражен, – честно признался Марвин. – Я и слова-то такого не знаю. Но запомню, в разговоре с шефом пригодится.

– Слушай, а если видящим станет какой-нибудь балетмейстер, – воодушевился Далий, – то запросто может увидеть начинку особняка в виде пляшущих канкан девиц. Которая хромает, ту и надо подлечить… Марвин, – всполошился он, – какая гениальная идея зря пропадает! Давай придумывай срочно ресторан с канканом!

– Ничего не выйдет, – охладил Марвин энтузиазм Далия. – Я же не балетмейстер. Могу ответно предложить тебе комнату допросов с картотекой преступников.

– Не надо комнату. – Далий обиженно засопел. – И картотеку не надо. Скучный ты человек, Марвин, не азартный. А еще детектив называется.

– Что есть, то есть, – сочувственно глядя на напарника, согласился Марвин. – Хотя по работе мне скучать никогда не приходилось. Хочешь, расскажу, как я одного кота выследил, который любовные записки через чердак передавал?

– Кот – в смысле сутенер? – удивился Далий. – На чердаке, с записками?!

– Нет, – рассмеялся Марвин, – кот в смысле кот, животное такое. С усами и хвостом.

– Тьфу на тебя, – окончательно расстроился напарник. – Он к тому же и издевается.

Марвин не ответил – ему на ум вдруг пришла любопытная идея, никак не относящаяся ни к цеху, ни к управлению комплексом. Нелепая, но тем не менее интересная: а каким его видит Далий, когда попадает под воздействие браслета? Скажем, когда касается Марвина? Момент входа в желтый коридор можно было не учитывать, Далий тогда шел за спиной видящего, а из-за спины лицо проводника не слишком-то разглядишь.

– Слушай, Далий. – Марвин остановился, повернулся к напарнику и дружески положил ему на плечо руку с браслетом. – Посмотри, у меня с физиономией все в порядке? А то, понимаешь, печет что-то после цеха. Боюсь, не обожгло ли вспышками разрядов.

Далий согласно угукнул и по-врачебному сосредоточенно всмотрелся в лицо Марвина. После сказал неуверенно:

– Лицо как лицо. Серебристость не нарушена, глаза не воспалены… Кстати, я только сейчас заметил, что у тебя крутой эльфинг кончиков ушей. Кто бы мог подумать!

– В каком смысле? – Марвин невольно ощупал уши, словно они и впрямь могли измениться после слов Далия. Разумеется, ушные раковины были в порядке, то есть прежними. По-человечески округлыми.

– А то сам не знаешь, – подмигнул Далий, – хирургическая мода последних лет, хе-хе. Я тоже хотел сделать, а после передумал. Все-таки в полицейской школе учился, а там с этим строго, враз бы отчислили.

– Эльфинг, точно, – согласился Марвин, снимая руку с плеча Далия, – было дело, как сейчас помню.

Не приходилось сомневаться, что магия видового равенства действовала и в коридорах. «Вполне разумно, – подумал Марвин. – Можно было не проверять».

– Ладно, хватит стоять, – Марвин зашагал дальше, – надо искать какой-нибудь выход. Надеюсь, он скоро найдется, а то есть хочется мочи нет. Пора, брат, в буфет, к заказанной на сегодня солянке.

– А у меня отбивная, – причмокнув, вспомнил Далий. – С хрустящей корочкой, жареной картошкой и хреном. – В животе у него громко заурчало. Далий прислушался, сказал огорченно: – Давай о еде больше ни слова. И пошли-ка побыстрей! – Обогнав Марвина, он заторопился вперед по зеленой, напоминающей вкусный луковый салат, дорожке.

Через несколько минут убежавший далеко вперед Далий вдруг остановился, издав невнятный вопль; Марвин, предчувствуя недоброе, бросился к приятелю бегом. И лишь подбежав, понял, что взволновало напарника: пол под ногами Марвина был теперь не зеленого, а ярко-красного карамельного цвета. Когда и где случился переход, Марвин не заметил, слишком торопился.

– Мы пропали! – с отчаянием воскликнул Далий. – Коридор за коридором, и никакого выхода! Я понял, Марвин, здесь мы и помрем, в проклятом лабиринте, – без томатного сока и отбивной мне долго не протянуть. Желтый коридор, зеленый, красный… Затем наверняка будет синий, оранжевый, фиолетовый и так далее, все одиннадцать цветов радуги. А после снова желтый… Бесконечное цветовое кольцо на радость любителям пешей прогулки. Да, знатно мы влипли. Прям офигеть можно.